— Нам просто чай, — попросил Эшер, а я улыбнулась краешком рта. Он назвал то же, что и я хотела. Кажется, я нашла человека, который понимает меня, хотя вчера мне казалось, что я такого навсегда потеряла. Но нет, Эшер никогда не заменит мне Неру, эту дыру в сердце ничем не заменить. Можно полюбить и расстаться, а вот наставница в жизни может быть только одна. Я сильнее сжала в руке пальцы Эшера, и он выдохнул.
— Я что, не угадал насчет чая? — посмотрел он на меня, в его синих глазах плескалось удивление. Я улыбнулась и покачала головой.
— Нет, ты сказал все правильно. Спасибо.
Через четверть часа Норберт пришел с кухни с подносом, поставил его на кофейный столик, сел в кресло напротив. Он положил локти на колени, скрестил их перед собой и задумчиво посмотрел на нас обоих.
— Угощайтесь, — его голос был каким-то пустым. Может, тоже вспомнил про Неру? Возможно, нужно было сказать какую-то речь в ее честь, и превратить это чаепитие в поминки, но у меня до сих пор ком в горле вставал, если я хотела заговорить об этом.
Я взяла с тарелки блинчик, тот обжег мои пальцы, но я все равно быстро съела его, чувствуя жуткий голод. Скорбь не смогла полностью отбить мой вернувшийся аппетит, и чем больше я съедала, тем сильнее это понимала. Эшер тоже был голоден, и быстро опустошил тарелку с печеньем.
— Спасибо вам большое, — улыбнулся Эшер, взял с подноса чашку с чаем. — А вы почему не едите?
Теперь я заметила, что Норберт съел лишь один блинчик, и теперь задумчиво теребил салфетку в руках.
— Думаю о вас. О вашем будущем, — прямо сказал Норберт и посмотрел вдруг мне в глаза. Я поежилась под его взглядом. Почему он такой серьезный? — Вижу, что-то тяжелое ждет вас в будущем, и переживаю за вас.
— Вы что, пророк? — усмехнулся Эшер, но в его голосе чувствовалось напряжение.
Норберт холодно посмотрел на Эшера, слова мага его как будто задели. Я нахмурилась.
— Расслабься, Норби, — постаралась улыбнуться я. — Это уже наши проблемы. Тебе не нужно об этом переживать, правда.
Норберт пожал плечами.
— Может и не нужно, но я не привык проходить мимо. — Он взял с подноса ближайшую чашку и сделал глоток. — Чай уже почти остыл, пейте.
Я взяла чашку, покрутила ее в руках и сделала глоток. Напиток отдавал цитрусом, запах сильно бил в нос. Я поморщилась, но сделала еще несколько глотков, чувствуя жажду.
— Не привыкли проходить мимо? — тем временем спросил Эшер, поставив чашку на блюдце. — Вы чем-то хотите помочь нам?
— Не вам, а Айрин, — он перевел взгляд с меня на Эшера, потом назад. Я ближе подвинулась к Эшеру. Норберт, казалось, был чем-то сильно озабочен. Помочь только мне? Конечно, я потеряла наставницу, но Эшера это тоже касается! Если он только умеет возвращать мертвых…
— Вам правда не нужно о нас беспокоиться, — поспешила добавить я, а затем озвучила недавнюю мысль. — Вы же не сможете оживить Неру?
Я даже усмехнулась, удивляясь, насколько ядовитым вышел смех.
Норберт тоже засмеялся. Ему это показалось действительно смешным. Но это не та шутка, которая делает весело, скорее надевает холодную кольчугу на сердце и бьет по ней, и что-то подобное я видела на лице Норберта.
— Все знают, к чему приводят попытки оживить мертвых, Айрин, — он снова взял чашку и сделал глоток. Мы с Эшером последовали его примеру. — Обычно у этих историй весьма печальный конец. Но я не могу сказать, что не пытался.
Блюдце, на которое Норберт резко поставил чашку, громко звякнуло, чуть ли не раскололось. Мы с Эшером даже вздрогнули. Норберт тут же извинился и вытер салфеткой часть чая, которая пролилась на поднос и стол.
— Вы пытались оживить человека? — выдохнул Эшер, едва не подавившись чаем.
Норберт задумчиво кивнул.
— Мою мать, — Норберт вдруг стал необычайно откровенным, будто он, в отличие от нас, пил не чай, а что покрепче. — Я немного соврал вам. На самом деле я учился в университете, всего полгода, но учился, — Норби опустил голову. — Когда студенты узнали, что является моей настоящей целью обучения, они рассказали все преподавателям, а те пытались образумить меня. Но я с ними стал спорить, — Норберт поднял на меня глаза полные огня, и я почувствовала, как воздух встал поперек моего горла. — Я им объяснял, что учится пускать фаерболы или исцелять царапины — это слишком приземленно. Нужно научиться, наконец, делать что-то более значимое. Но они не могли допустить экспериментов над трупами людей, и я их понимаю.
Норберт опустил голову и плечи, погружаясь в те воспоминания. Он чаще задышал, чем до этого. Я придвинулась еще ближе к Эшеру, ощущая себя очень неловко, сидя в одной комнате с Норбертом.
— Вы же не ставили эксперименты над трупами людей? — насторожено спросил Эшер.
Норберт странно посмотрел на него исподлобья, а затем покачал головой.
