Избранная вздохнула в легкие побольше воздуха и запела первой. Со следующей ноты ее песню подхватили остальные гарпии, и весь двор перед храмом наполнился сотней разных голосов. Было ли это похоже на птичьи переливы, что я слышала в садах или в лесу? Нет, это походило на настоящий хор из людских голосов. И все-таки что-то общее с птицами в этой песне было.
Мы не узнавали слов, но почему-то все равно понимали, о чем гарпии поют. Они восхваляли солнце, его теплые лучи, свободное небо и дружелюбный ветер, просили небеса наполнить их силой и энергией, чтобы сохранить ее до конца дня, ведь впереди их ждала работа. Избранная закончила петь первая, и мы стояли, пока не умолк последний голос. И только после этого золотокрылая чуть поднялась в воздух, и одарила всех сиянием утреннего солнце.
Даже недовольный странным приемом Риливикус восхищенно ахнул, глядя на эти золотые крылья. Тиарред была великолепна.
— Исполняйте свой сегодняшний долг, встретимся на вечерней песне, — объявила гарпия, приземляясь на ступени. Она сонно моргнула, и отвернулась, чтобы потереть глаза. Но никто не обратил на этого никакого внимания.
Гарпии расходились, поднимались в воздух, улетали, а мы, гости этого племени, оставались стоять, не зная, что будет дальше. Советники тоже стояли, будто чего-то ждали. Наконец Тиарред кивнула и отправилась в храм. Дитта, стоявшая к нам ближе всего, повернулась и сказала:
— Совет собирается, чтобы принять решение по вашему заявлению. Следуйте за нами.
Мы переглянулись и поспешили в храм. Внутри нас ждали стулья, образующие круг. Во главе на троне сидела Избранная, а рядом пять советников.
Когда все сели на свои места, Дитта поднялась и заявила:
— Сегодня я объявляю открытие совета пяти и Избранной для обсуждения вопроса наших гостей. На повестке дня решение вопросов — доверяем ли мы словам племени древних и их союзников? Действительно то, о чем они говорят, представляет опасность? И готовы ли мы оказать им поддержку?
Я внимательно посмотрела на остальных членов совета пяти, и мое сердце упало. Не нужно было уметь читать по лицам, чтобы знать, какой ответ они готовы дать.
— Я хотел бы взять слово первым, Дитта, — Видеред тоже поднялся с места, и как-то выразительно подчеркнул имя Дитты, будто собирался ее задеть. — Итак, нам довелось услышать довольно слезливую историю о том, что всему миру скоро придет конец, но каким-то чудом полукровки могут спасти его. Я долго искал во всем этом подвох, но не вижу никакой выгоды для древних. Если бы они попросили кровь Избранной, то в этом было бы больше смысла. Но дуан-расо? — мужчина хмыкнул. — Они действительно верят в этот, скажу прямо, бред. И я бы отдал им то, что им нужно, ради интереса. Но что подумают наши сородичи? Решат, что совет верит в эту чепуху? Мой ответ — нет.
Между древними прошелся шепот, я почувствовала, как холод пробирает меня до костей. Увидела, как Риливикус сжимает кулаки. Я тоже негодовала. Бред? Чепуха? Нералида и столько людей погибло! Но, конечно, они не могут об этом знать, жители верхушки горы с ребенком во главе!
Эшер положил свою руку на мою ладонь и сжал. Я посмотрела на него, и прочитала в синих глазах: «не переживай». Как бы мне хотелось сохранять хладнокровие, но это было нелегко.
— Твой ответ нет, Видеред? — склонила голову к плечу Дитта, с ее уст срывался яд. — На какой из вопросов? Их было три!
Видеред ответил ей насмешливым взглядом и протянул:
— Нет, нет и нет. Такой ответ тебя устроит, Дитта? — он отчеканил имя по слогам.
Гарпия бросила на него холодный взгляд, затем отвернулась.
— Кто хотел бы еще высказаться?
— Я! — желтокрылая Етинед поднялась, и я неосознанно от волнения вцепилась пальцами в ткань своего походного плаща. — Я вижу честность и искренность в наших гостях, в их словах и во взгляде. И говорят они об очень серьезных вещах. Есть вещи, которые угрожают только людям, или только гарпиям. Обычно мы сами справляемся со своими бедами. Но есть вещи, перед которыми бессильны все мы, и если действительно что-то может стереть нашу гору в порошок, или уничтожить солнце, и отравить землю, то мы не должны оставаться в стороне. Это касается всех нас. Поэтому я за то, чтобы помочь нашим гостям.
Я выдохнула и благодарно улыбнулась Етинед, но та даже не удостоила меня взглядом.
Затем со своего места поднялся следующий советник. Это был синекрылый Этельган. Все внимательно смотрели на него, сам же Этельган выглядел так, будто меньше всего на свете хотел находится здесь — как-то внутренне сжался, а крылья были растрепаны.
— Если то, о чем говорят эти путники, правда, то мы ничем не сможем им помочь. Согласиться помочь — значит сделать неопределенное неотвратимым. Я против.
Древние снова шумно зашептались между собой, Мортекус откровенно засмеялся. Но взгляд Дитты остудил их пыл.
