— Конечно, Тиарред. Пойдем, — вздохнула она, и направила гарпию в сторону темной части храма. Мы посмотрели им вслед, затем перевели взгляд на остальных четырех советников. Они испытывающем взглядом смотрели на нас. Мы старались не демонстрировать того, что сейчас произошло нечто для нас странное. Никто не решался заговорить первым.
Наконец чернокрылый Видеред вышел вперед и улыбнулся.
— Что же, и правда, наши гости устали. Мы проводим вас в ваши покои, чтобы вы отдохнули до утра. А утром продолжим этот разговор. Верно? — он посмотрел через плечо на остальных советников. Они кивнули.
А дальше произошло то, что мы не ожидали. Нашу группу из восьми человек разделили на четыре части, и каждый советник повел свою часть в сторону покоев. Мы шли вдвоем с Эшером следом за желтокрылой Етинед. Когда мы покинули храм и вышли на холод, она сказала, ведя нас в сторону наших спален.
— Я вижу, для вас все это очень странно. Знаю, шаманы древних более внушительны, чем Избранные, но поймите нас, — она огляделась по сторонам и сказала шепотом, — вообще, говорить о таком нельзя, но я называю всегда вещи своими именами. Избранные после инициации… они меняются. Видели Бертанед? Она сестра Тиарред. Она всегда в детстве завидовала ее золотым крыльям и судьбе великой избранной. Но я считаю, что судьба с Бертанед поступила милосердно. Ведь избранность «уничтожает» личность.
Мы с Эшером переглянулись, не зная, что сказать. Не ожидали от гарпии такой откровенности по поводу своей госпожи. Етинед уловила наш взгляд, и выдохнула.
— Не подумайте, Тиарред когда-то была очень умной девочкой. Но прикосновение к ладони Богини изменило в ней что-то. Однако не думайте, что только совет является главой гарпий, пока Избранная остается только символом. Это не так. Но мы нужны ей.
Я решилась спросить:
— Значит, пока Избранная будет спать, наш вопрос будете обсуждать вы, совет из пяти?
На лице Етинед появилась искренняя улыбка.
— Ты правильно все поняла, человеческое дитя. Мы отведем вас спать, а утром скажем, что решили. И сейчас каждый из четырех изучает вас, чтобы понять ваши мотивы. Каждый из нас является отражением свойства. Я мое отражение — честность. Так что скажи, Айрин, зачем же вы пожаловали к нам на самом деле?
Я дрогнула, когда гарпия назвала мое имя. Разве я представлялась? Или меня кто-нибудь называл. Честно говоря, гарпии казались с каждой минутой все более странным народом, не терпелось вернуться домой.
— Риливикус все честно сказал, — наконец ответила я, и коротко пересказала историю с камнями. Во всяком случае, самое главное, без подробностей того, сколько человек уже из-за этого погибло.
Етинд кивнула, явно довольная рассказом. Мы как раз уже спустились в пещеры и добрались до небольшой комнаты, в которой было две кровати. На тумбочке стоял поднос со скромной едой — каша из зерен с ягодами и водой. Но, как позже выяснилось, еда была вкусной, а вода была прохладной, невероятно чистой и приятно обволакивала желудок. Вода была добыта из горных подземных источников.
— Очень интересный рассказ. И ты не о чем не соврала. Однако не обещаю, что правда — залог того, что вам помогут. Честность зачтется, но не могу сказать, что остальным советникам захочется участвовать в вашей беде.
— Угроза нависла над всеми, — напомнила я, повторяя слова Риливикуса. Етинед прикрыла глаза и кивнула.
— Мне больше не о чем сказать. Утром вас разбудит мой муж и отведет на собрание. А пока отдыхайте.
Етинед ушла, оставляя нас с Эшером вдвоем. Мы перебросились между собой выразительными взглядами, и решили сдвинуть кровати. Приземлившись на мягкое покрывало, которое не пропускало холода камня, служившего постелью, я почувствовала, как горят ноги после дороги. Все-таки за эти два дня мы проделали большой путь и даже побывали на вершине горы!
Эшер обнял меня, ласково поцеловал, я ответила ему таким же поцелуем, но на большее нас двоих сегодня не хватило — оба были сильно вымотаны, и даже не было сил, чтобы обсудить увиденное. Казалось, что наши голоса, даже шепот, пробежится по всем туннелям, и гарпии услышат, что мы сплетничаем о них и об Избранной. Поэтому мы просто уснули в объятьях друг друга, и не заметили, как наступило утро.
О том, что наступило утро, мы бы не догадались, если бы не пара гарпий, принесших нам еду.
— Угощайтесь, мы ничего не жалеем для гостей, — довольно радушно сказала одна из служанок. — А затем собирайтесь. Нерак проводит вас в Храм на утреннюю песню.
— Нерак? — переспросила я, разглядывая зерновую кашу и неопознанное мясо на тарелке.
— Муж Етинед, — объяснила вторая гарпия, оставляя у двери таз с водой, которой мы могли бы умыться.
