И не раз за время нашего путешествия меня посещала экзотическая идея: исчезнуть изо всей этой истории. Поселиться с Машей на малообитаемом острове в Тихом океане и жить на дивиденды с проданной Звездочки. Заниматься виндсерфингом, дайвингом, фотографией – да чем угодно! Хоть искать пиратские клады… И рожать детей. Сконцентрироваться на детях. С Машей я этой идеей не делился, хотя она бы ее скорее всего поддержала. У Маши к детям было отношение очень серьезное. Куда серьезней чем мое. Иногда я ловил ее взгляд на какого-нибудь пробегающего ребенка и чуть не вздрагивал. Она смотрела на него не как на чужого маленького человека. А как на человека, с которым ее мистическим образом что-то уже связывало.
Но Матвей… Пока Матвей сидел в психушке, я, сидя на острове, читая e-mail'ы от Антона, и занимаясь размножением, должен был краснеть, вместо того, чтобы покрываться бронзовым загаром.
«Ладно, – примирительно говорил я сам себе, страшно боясь завести на эту тему разговор с Машей. – Вот вернется Антон, мы освободим Мотю, а там уже можно и на остров».
Один раз я даже не поленился сходить в тамбур, чтобы порассуждать сам с собой на эту тему вдали от голубых глаз Маши. В результате рассуждений я пришел к выводу, что концепцию жизни на острове нужно послать к черту. И не только из-за Матвея.
Опасения умереть на этом острове от скуки к концу второго месяца были серьезны и небезосновательны. Даже в объятиях любимой женщины. Тем более в объятиях любимой женщины. Сначала мы начнем цапаться по пустякам. Потом ругаться. Потом скандалить. Кажется, это называется эффектом несовместимости. Я читал про это. Он наступает в условиях относительной изоляции.
Когда великий Нансен, человек блестящего, холодного ума и спокойной силы вместе со своим лучшим другом штурманом Иогансеном, офицером, чемпионом Европы по гимнастике и очень обаятельным человеком оставили корабль и пошли вдвоем штурмовать Северный полюс, то между ними вскоре возникла настоящая ненависть. И только совершенно экстремальные условия – минус 45, пронизывающий ветер и полное отсутствие надежды на помощь со стороны заставили их не убить друг друга. Они даже обращались друг другу «Господин начальник экспедиции» и «Господин главный штурман». И провели так, прыгая с льдины на льдину, почти два года. В том числе одну полярную ночь. В самодельной иглу, отапливаемой и освещаемой моржовым жиром. Зато по возвращении на большую землю они снова стали лучшими друзьями. И весь негативизм как рукой сняло. «Приятно вспомнить о былых невзгодах», – как пишет Гораций и цитирует учебник латинского языка для медицинских институтов.
Интуиция мне подсказывала, что на тропическом острове у меня с Машей могут возникнуть те же проблемы, что и у двух благородных норвежцев вблизи Северного полюса. Мне вообще кажется, что эффект несовместимости проявляется чаще, чем об этом принято думать и говорить. Без всяких островов и полюсов. В обычных городских квартирах…
Словом, тропические острова больше подходят для рекламных роликов или коротких путешествий. А надолго – нет, спасибо. Тем более, что Москва – Город. То есть, с большой буквы. Москву терять жалко. Очень жалко.
После очередного завтрака незадолго до Хабаровска, я решил еще раз пробежать глазами текст Германа. Фраза о переходе Кем-Атефа в параллельный мир по дороге в Японию и Китай заставила меня вздрогнуть.
– Маша! А ты знаешь, куда мы едем?
– Во Владивосток. К отцу твоего друга-бандита за документами.
– Да. А потом?
– Потом за границу. Бриллианта и денег нам хватит на первое время. Уютное место. Горы, море. Ты же об этом мечтал?
– Маша! Мы не можем выйти из истории, не вытащив Матвея. Поэтому мы едем в Японию! Тем более, что и горы, и море там есть.
– Первый тезис у меня вызывает массу сомнений и вопросов. Но оставим их пока. Однако каким образом из него вытекает поездка в Японию мне просто непонятно. Я не хочу в Японию. Там всегда дождь. Я хочу в тропики!
– Во-первых, Япония замечательная страна. Во-вторых, от Владивостока до нее – рукой подать. Я уверен, что есть облегченный способ получить визу через местное консульство.
– Аргументы – так себе…
– А в-третьих, потому что уже два человека умерли по дороге Японию! Химик и Кем-Атеф!
– Этот аргумент я признаю сильным. Поэтому мы в Японию не едем!
– Минуточку! Не надо все воспринимать буквально. Бог даст, мы доберемся до Японии. Но ты подумай!
– Ты имеешь в виду то, что Химик перед смертью собирался в Японию?
– Да. Он говорил: «Там лучше знают, как устроена эта жизнь». Мне эта фраза запомнилась. И Кем-Атеф собирался в те же места. С миссионерской целью. И судя по тому, что мы знаем, своих целей не достиг.
– А Химик тоже собирался устраивать филиал хатов в Токио?
– Да ты что! Наоборот. Если бы хаты разобрались с Дальним Востоком, они бы сделали это давно. Химик собирался туда укрыться от хатов. Или найти способ борьбы с ними. А хаты его убили. Понимаешь?
– Это – голая теория. Не подтвержденная ничем. Помноженная на твою любовь к Химику.