– И разделенная на твою любовь к Герману. Это – не теория. Это – озарение. Кроме того, я отлично помню мой диалог с ФФ в метро. Ну то есть не в метро, а в этом подземном храме. Я спросил, почему меня до сих пор не убили? ФФ сказал, что из-за моей генетической предрасположенности я могу быть принят в Братство. Я спросил: «А братоубийством вы, значит, не занимаетесь?» Он ответил: «Илья Донской был членом Братства».
– Но за что его убили, тебе ФФ не сказал.
– Нет. Он сказал: ликвидируют ненужных, непокорных или потерявших разум. Химик попадает или под непокорство или под потерю разума.
– Послушай, у меня есть к тебе один вопрос. Непростой.
– Да ради Бога!
– Почему тебя не убили – я поняла. Ты явно очень нужен хатам. А вот почему тебя недозомбировали? Тебе не кажется, что ты слишком быстро пришел в себя?
– У меня алкогольная устойчивость к наркотикам и гипнозу. К тому же я тебя люблю.
– Романтично. Но, честно говоря, не убедительно.
– Моя любовь не убедительна?
Это была вопиющая несправедливость. Я страдал и мучился несколько лет. Потом я рисковал жизнь, бросив монастырь. И сейчас… Но Маша решила не провоцировать меня дальше.
– Что Химик собирался найти в Японии?
– Может, убежища. Может, разгадки числа «222 461 215». Может, просто совета. Так или иначе, нам надо в Японию.
– Дорогой! Но Япония – велика!
– Я помню, что он говорил о дзен-буддистском монастыре где-то на севере Японии.
– Это мало что дает. Знаешь, сколько там монастырей!
– Сколько? Десять? Двадцать? Пятьдесят? Но не больше!
– И мы должны их все объехать, чтобы понять, какой имел в виду Химик? Приезжаем в монастырь и спрашиваем, где у вас тут отдел по борьбе с хатами? Нигде? Ну извините, мы поехали дальше. Так что ли?
– Маша! Знаешь, почему женщина-шахматист, в ранге гроссмейстера, не может выиграть соревнование, даже если там играют только мужчины-перворазрядники? Вот в таких видах спорта, как баскетбол, легкая атлетика, даже стрельба из лука – разделение по полу естественно и понятно. А почему турниры по шахматам обычно проводятся раздельно?
– Не знаю. Почему?
– Я тоже не знаю. Тем не менее, нам не нужно объезжать пятьдесят монастырей. Их достаточно обзвонить. Телефоны взять из справочника. Задавая один и тот же вопрос: «Не связывался ли с ними несколько месяцев назад человек из России по имени Илья Донской»
– А если они не говорят по-английски?
– Значит, нанять переводчика. При хорошей гостинице всегда можно найти переводчика. Кстати, Химик не знал японского. Я думаю, что в каждом монастыре, который принимает паломников или туристов должен быть кто-то, кто говорит по-английски и отвечает за эти вещи. Логично? Но в любом случае, что мы теряем? Не найдем – значит, не найдем. Зато посмотрим на Японию с самой экзотической стороны. По принципу «не догоню, так хоть согреюсь».
– Я все-таки не понимаю твою идеальную мужскую логику. Получается, чтобы вытащить Матвея, надо сначала разделаться со всеми хатами? Оригинально! И кто вообще сказал, что Матвея надо вытаскивать? Он же там лечится!
– Я не верю в сумасшествие Матвея. У него психика здоровее, чем у нас с тобой вместе взятых. Хаты изолируют его. Может быть, держат в заложниках. Может быть, он им еще для чего-то нужен. А его родители – бедные пенсионеры. На финдиректриссу Олю особой надежды нет…
Здесь я сделал паузу. Дело в том, что о визите Оли ко мне в тюрьму я не рассказал Маше. На всякий случай. Правильно ли я поступил, мне вдруг стало непонятно. Но рассказывать об этом сейчас, значило нарываться на дурацкие вопросы: «А почему ты мне не рассказал этого раньше». Поэтому я просто продолжил.
– Словом, кроме нас с Антоном беспокоиться о Моте некому. А разделаться с хатами, чтобы его вытащить, может быть, и не надо. Но вот узнать о них побольше – как в анекдоте про раввина – не повредит.[74] На самом деле, я думаю, что когда Антон закончит свои дела в Штатах, то мы вдвоем легко все решим. Но не одному же мне штурмовать психушку.
Маша не приняла мои доводы о необходимости вытаскивать Матвея из Японии. Зато она поняла, что спорить бесполезно. А мне… Мне, словно, открылось тайное знание. Я был переполнен им. Я чувствовал его каждой корпускулой своей души. Я был уверен, что в Японии мы получим то, что позволит нам… Я даже боялся представить, что оно нам позволит! И это, черт знает что, должно было произойти в том самом дзенском монастыре, куда так и не попал бедный Химик.
Остаток пути мы провели в обозрении фантастических красот Приморья. Наконец в восемь утра мы спустились с последней сопки и поезд медленно завершил свой длинный путь. Владивосток!
План был простой: связаться с Антоном (я рассчитывал, что он все-таки будет заглядывать в наш секретный ящик) и выйти на Ворона (такая была кликуха у отца Кобы). А там видно будет. Особенно серьезно расписывать стратегию жизни до разговора с Антоном мне представлялось бессмысленным.