Я в легком испуге посмотрел на Антона. Антон сидел совершенно невозмутимо, как будто дело его не касалось. Я пожал плечами и продиктовал номер телефона ФФ. Мотя немедленно стал кому-то звонить.
– Постой!
Наконец-то Антон вмешался. Вторым, после женщин, увлечением Моти были разборки. С ним было опасно ходить в бары и ночные клубы. Любой косой взгляд в свою сторону Мотя воспринимал как личное оскорбление и бил обидчика в челюсть, не задумываясь. Один раз, когда охрана закрытого клуба Инфант Террибль решила его не пустить под тем предлогом, что клубной карточки у него с собой нет, а списке гостей он не значится, Мотю переклинило.
Он спокойно сказал охраннику:
– Это не наш список. Наш список – список Шиндлера.
Я объяснил это себе великой силой киноискусства, потому что еврейской крови в Моте не было ни капли.
Затем он вытащил охранника из-за стойки и столкнул лбом с другим охранником, спешащим на помощь первому.
Мне стало плохо, потому что я не люблю агрессию, скандалы и ментов. Мотя удовлетворенно посмотрел на лежащих охранников, вытащил из бумажника визитную карточку, отдал ее обалдевшей гардеробщице и сказал: «Попросите, пожалуйста, менеджера, чтобы нас внесли в список». Затем мы демонстративно медленно (ох, Мотя!) пошли на выход, чтобы убедиться, что охранникам не захочется догонять нас. И, действительно, убедились в этом.
И хотя я восхищаюсь сочетанием отмороженности и физической силы, но в некоторых случаях Мотю просто боюсь, потому что знаю: ждать от него можно чего угодно. Вот и сейчас я растерянно, не зная что делать, смотрел на Мотю, который, не обращая внимание на нас, продолжал набирать телефон.
– Мотя!
– Что такое?
Мотя смотрел на Антона светлым удивленным взглядом. Я знал этот светлый взгляд. Он предвещал общение с самыми темными сторонами Мотиной натуры.
– Я предлагаю сначала разработать план. А не подставлять Иосифа идиотскими звонками на номер, который, скорее всего, знает только он один.
Антон был спокоен и невозмутим. Мне сразу стало легче. Мотя понял, посмотрел на меня и бросил телефон на стол. Антон продолжал как ни в чем не бывало:
– Но сначала, ребята, до всяких планов, мы должны ответить самому себе и друг другу на простой вопрос: надо ли нам ввязываться в эту историю, и если да, то зачем. Напоминаю, если кто забыл: убитых нам воскресить не удасться.
– Я, как все, – сразу сказал я.
В окружении Моти и Антона мой ужас почти исчез и сменился страхом быть заподозренным в трусости.
– Ты, как раз, Иосиф, – не как все. Ты уже внутри.
– Тем более, – максимально беззаботно произнес я.
– Антон, я не понимаю, о чем мы говорим? У нас убили друга. Да мы должны уже две недели землю есть, а не на тупых ментов все вешать. А теперь Лиля. Да если бы мы вовремя впряглись, то она была бы жива. Ты понимаешь, что это значит: ж-и-в-а?!!
– Хватит, Мотя. Мы тебя поняли.
– Ты Антон, сам скажи. А то что нас с Иосифом пытать?
– Преступников мы, конечно, не найдем. За преступление никого не накажем. Но мне стало как-то скучно жить…
– После этих смертей…
Мы наметили основные линии расследования: Химик с Лилей, MNJ Pharmaceticals, копты и, конечно, ФФ.
По Химику с Лилей сделать удастся немного, учитывая, что все бумаги, если они и были, Лиля наверняка уничтожила вместе с жестким диском. Тем не менее, остается почтовая переписка на сервере провайдера и, возможно, ее получится достать. При связях Антона я в этом почти не сомневался.
Я напомнил Антону про некий дзен-буддистский монастырь в Японии, куда собирался Химик. Антон сказал, что невозможно объять необъятное и связи с монастырем он не видит.
Про MNJ Pharmaceuticls Антон обещал навести самые подробные справки. Такие монстры, конечно, находятся в разработке конторы, а там у него есть свои связи. Не безграничные, но на уровне получения информации – достаточные. Это стоит денег, но к денежному вопросу мы еще вернемся.
Копты – конечно тоже ниточка. Но с какой стороны ее распутывать? Дело пахло поездкой в Иерусалим, где находится одна из главных церковных епархий коптской церкви. Ехать выпадало мне: Антон не мог бросить работу, а Матвея он хотел использовать для разработки ФФ. Я был рад грядущей поездке, сам не зная почему.
ФФ был, конечно, самым близким и самым лакомым куском. Антон с Мотей проследят связи ФФ, выяснят его биографию и вычислят его шефов. Хорошо бы устроить наружное наблюдение и прослушивание мобильного телефона. Здесь Антон нахмурился. С его точки зрения, бюджета на это у нас может не хватить.
Мы подошли к важной проблеме. Частное расследование стоит денег. И немалых, в условиях российской коррупции. Но и без всякой коррупции, одна поездка в Иерусалим уже тянула прилично. Я сказал:
– Я могу дать тысяч пять. Причем, что смешно, это как раз деньги ФФ.
– Я, – сказал Антон, – тоже дам пять тысяч. Причем, что грустно, это мои собственные деньги.
– Я, – сказал Мотя, – дам столько, сколько надо.
– Вот и создалась концессия, – сказал Антон.
– Надо как-то ее назвать, – предложил я.
– Дейр-Эль-Бахри – предложил Матвей. – Жестко. Серьезно.
