– Серьезно, но хрен выговоришь, – возразил я. – Давайте лучше «Одиночество». Это слово мы еще не расшифровали.
– Слишком грустно, – покачал головой Матвей. – И не круто.
– «Одиночество-12», – сказал Антон. – Грусти – меньше, крутизны – больше.
– Почему 12?
– Просто так. Лучше звучит. Как Catch 22. Или... Или Ми-6. И вообще, двенадцать – счастливое число.
Все согласились, хотя Мотя проворчал, что ему это больше напоминает не Ми-6, а Горки-10. Антон продолжал:
– У меня есть три предложения. Во-первых, мне кажется, что Иосифу надо прекратить рассказывать об этом деле всем своим знакомым и полузнакомым. Ну, как минимум, тем, кто еще не в курсе.
– Да ты что, Антоша, – перебил его я обиженно.
– Прекрати болтать на всех углах, – продолжал Антон, как будто не заметив моей вставки. – Потому что ты уже поделился своими проблемами с Машей, Крысой, Лилей, Матвеем и мной. Это много. И не исключено, что это стоило Лиле жизни. Надеюсь, ты хоть следователя пощадил. А то ведь он не заснет ночью. Во-вторых, мы должны завести себе новые сотовые. Купить second hand по объявлению в интернете и использовать их только для разговоров между собой. В-третьих, мы сейчас поднимемся ко мне. У нас сидит один забавный чувак – Антон Носик. Мой старый израильский приятель. Он делает вид, что понимает что-то в интернете и приехал на семинар. Учить наших бездельников. Семинар вот-вот кончится. Тогда он научит нас пользоваться безопасной почтой. Заодно покажет разные специальные приемы поиска в тех местах, в которых обычные поисковые машины типа Google не работают. Телефонами новых сотовых обменяемся уже по этой безопасной почте. Все. Пошли. Пропуска на вас обоих готовы.
Я почувствовал себя заметно лучше. Все-таки хорошо, что есть друзья. И хорошо, что друзья готовы мстить за своих друзей. Не бояться и тихо перешептываться, а поднимать голову и идти в атаку.
В этом немного пафосном настроении мы вошли в здание Hi-Tech Computers и поднялись на седьмой этаж, где сидел Антон. Он сказал секретарю, чтобы нас напоили чаем, и отвел в комнату отдыха, объяснив, что ему надо разобраться с делами, а когда подойдет Носик, то он подключится.
В комнате мы увидели странную сцену. За столом, друг напротив друга, сидели два менеджера. Классические белые воротнички. Темные пиджаки, белые рубашки, глупые скучные галстуки. Я недолюбливаю эту униформу, хотя ничего не имею против людей, которые вынуждены ее носить. Между воротничками стояла шахматная доска с только что начатой партией. Но воротнички, вместо того, чтобы двигать фигуры, смотрели друг на друга с каменным выражением на лицах. Через секунду я понял, что они изо всех сил пытались сдержать смех.
На столе перед одним лежала бумажка, в которую один заглядывал и тряс головой, давясь смехом. У другого в руках тоже была бумажка. Он, на всякий случай, прикрывал рот рукой.
Мы с Мотей переглянулись. Они перевели взгляд на нас и тот, кто закрывал рот, не выдержал. Рука у рта придала выходящему воздуху специфическую вибрацию, и мы услышали громкое и отчетливое «Хрю!».
После чего первый схватил второго за руку, сказал нам «Извините» и они исчезли. Бумажка осталась на столе. Мы, естественно, в нее заглянули. Это оказалась распечатка очередного интернетовского прикола.
"Как развлечь себя, играя в шахматы:
– Расставляя на доске фигуры, сообщайте сопернику имена, ласковые прозвища и краткую биографию каждой из них.
– В течение длительного времени разглядывайте пешки противника. Делайте намеки, что они выглядят абсолютно одинаково. Предупредите его об опасности узкородственного размножения.
– Делая ход пешкой, громко командуйте ей: «С Е2 на E4 бегом – марш! Марш, я кому сказал!! Расстреляю! Под трибунал отдам!»
– Воспринимайте взятие каждой вашей пешки, как личную потерю: «Увы, бедный Йорик, я знал его».
– Тихим шепотом ободряйте свои фигуры.
– Жалуйтесь на то, что не можете доверять своим офицерам (слонам).
– Попытайтесь дать взятку ферзю противника. Быстро отвернитесь, если оппонент будет смотреть на вас вопросительно. Все отрицайте.
– Обвиняйте соперника, в том, что у него крапленые фигуры."
На этом месте вошел Антон и позвал нас. Я протянул ему распечатку.
