Он вышел из комнаты, хлопнув дверью. Я беру пакет и иду в ванну, с удивлением заметив, несколько тестов на беременность, даже стаканчик для мочи. Не поняла, зачем ему это? И тут меня осенило, а месячных то давно не было. И тошнит меня постоянно последнее время. С дрожью в руках беру стаканчик и выполняю всё, как в инструкции. Кладу все пять тестов на стиральную машинку и боюсь подойти к ней. Ноги предательски дрожат и словно приросли у раковины. Как в тумане я подхожу к машинке и смотрю на лежащие на ней тесты, а потом просто улетаю куда-то, увидев на всех две полоски. Понимаю, что меня поднимает кто-то и несет на кровать, бьет по щекам, так больно! Открываю глаза и вижу Максима, который успокоился, когда я пришла в себя, спрашивая:
- Это ребенок моего отца? Не ври мне! Я всё равно узнаю, сейчас есть ДНК экспертиза.
Киваю в ответ головой, не могу и не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Максим ругается матом, но потом успокаивается, садиться в кресло, скрестив пальцы, произносит:
- Отец, я так понимаю, не знает о ребенке. Так как и ты, только сейчас о нем узнала, да?
Киваю и жду, когда же он уйдет от сюда?
- Итак, Наташ, я сейчас должен ехать на переговоры, но ты никуда, слышишь, никуда не уходишь отсюда! Мой отец ничего тебе не сделает, он в стельку пьян. Я приеду и мы поговорим!
Потом он вышел, и я провалилась в спасительный сон. Где так спокойно и хорошо, нет этих криков и скандалов, нет ничего, что могло нарушить мой покой. Слишком много потрясений, слишком много эмоций.
Когда я проснулась, за окном уже стемнело. На часах семь вечера. Как дальше жить? Что мне делать? Не понимаю. Тупик. И я беременна. Вот это поворот. Удар под дых, так сказать. Но как так получилось? Нет! Я не хочу этого ребенка, не хочу! Я не могу его любить, не могу думать о нем и не вспоминать о моей дочери. Нет. Все, точка. Наташа, успокойся и помоги себе сама. Ты взрослая и самостоятельная женщина, просто нужно пережить этот момент и вернуться в свою маленькую уютную однокомнатную квартирку. И никогда больше ни с кем не связываться. «А ребенок?» - спрашивает меня совесть. Ребенок…Этот нежеланный и нелюбимый ребенок, который не даст избавиться от прошлых воспоминаний.
Аборт. Такое холодное слово решает эту проблему легко и быстро. Решено. С такими мыслями иду в ванну, принимаю душ и выкидываю все обертки от таблеток. Привожу свой изнеможденный вид в более или менее нормальный. Мое одиночество прерывает Максим, войдя в спальню, и устало проговорил:
- Больше на сегодня я не желаю никаких поездок и потрясений. Валюсь с ног. Ты ела?
Киваю отрицательно головой и молча заправляю постель.
- Пошли, поедим, я умираю с голоду.
- Не хочу, - хотя вру, мой желудок бастует и горит. Но не могу встречаться со Станиславом Николаевичем, тем более видеть осуждающий взгляд Игоря. Видимо, это понял Максим и более мягко проговорил мне:
- Они сидят в кабинете и уже оба довольно таки без памятства от выпитого коньяка.
Бреду за ним в столовую, по пути слышу из кабинета пьяный смех, видимо, Максим прав. Из холодильника достаю тушеное мясо и ставлю в микроволновку. Разогреваю также пиццу, наливаю сок, режу овощи. Так гораздо легче, работать, чем ощущать на себе тяжелый и осуждающий взгляд Максима. Я не могу много съесть, мой желудок горит огнем, и это называется токсикозом. Его заглушает кефир и холодный йогурт. Максим за чашкой кофе, после ужина, устало произносит:
- Что ты собираешься делать?
- В каком смысле?
- Ты уходишь к нему?
К Диме? О, нет! Поэтому быстро и убедительно отвечаю:
- Нет, никогда.
- Тогда объясни мне, зачем ты спала с ним?
Мои чувства кричат на его наглость и самоуверенность, а разумная и холодная совесть говорит: «Скажи всю правду».
- Наташа, я единственный человек на данный момент, который пытается тебя понять и хоть как- то помочь, перешагнув через обиду и предательство.
- Я тебя не предавала.
- Это мой отец!- выкрикнул Максим, но должно быть, мой испуганный вид его успокоил, поэтому продолжил более тихо,- Что ты собираешься делать?
Наверное, он действительно искренне готов мне помочь, что я еще могу потерять, была, не была, говорю:
- Я доработаю этот год в школе и уеду назад.
- Ясно, а ребенок? Нужно сказать отцу.
- Нет, никогда. Его не будет.
- Что? Я правильно понял, ты собираешься убить его, даже не сказав об этом отцу?
- Максим, ты много не знаешь.
- Плевать, что там у вас происходит, но ребенок здесь не причем! Мой отец должен знать! - переходя на крик, произнес Максим.
Во мне всё волной так же взорвалось и отвечаю тем же тоном:
- Твой отец так же не хочет детей, как и я!
- Что? – от шока Максим садится опять на стул.
- Когда мы встречались, у нас был договор, что никаких детей. Я не желала напоминания о моей дочери, а Станислав Николаевич не хотел возиться с пеленками и переживать, как поднять ребенка. И нас обоих это устраивало. Только я не понимаю, как так получилось? Станислав Николаевич всегда был осторожен.
- Потерять контроль, особенно в сексе, поверь, очень легко.
Мы молчали, потом Максим вздохнул и произнес:
