Рассвет окрасил небо над Малахитовыми Лесами в мягкий розовый цвет.
Тинхарт смотрел на него из галереи в восточном крыле замка. Рядом стоял заспанный инквизитор — с таким обреченным выражением лица, будто его привели на плаху, а не встречу с неожиданным гостем.
— Меньше надо пить, — с укоризной произнес граф.
Альтвиг не ответил, но про себя согласился. Упрекал его Тинхарт зря: парень редко находил достойную компанию, а в одиночестве не хотелось даже эетолиты.
За двустворчатой дверью, расположенной в стене напротив окна, находились Ильтаэрноатиэль и отец Еннете. Последний пожелал увидеть своего воспитанника, но не предупредил, что сначала собирается завершить переговоры с Его Величеством.
— Как поживает ваш глаз, святой отец? — поинтересовался Тинхарт.
— Не знаю. — Инквизитор вдумчиво ощупал повязку и решил, что снимать ее еще рано. Оставленный еретичкой рубец не подавал признаков жизни, но мог неодобрительно отнестись к морозу и сквознякам, гуляющим по дому эльфийского короля.
— Среди остроухих есть те, кто может помочь вам, — сообщил граф.
— Нальталеанта предлагала. Я отказался, потому что к тому моменту она была уже здорово пьяна.
Золотоволосый фыркнул. Альтвиг остался серьезным. Переступив с ноги на ногу и поправив прядь волос, упавшую на глаза, он изрек:
— Отец Еннете собирался посетить Райанит. Тамошние жители не раз писали нам о драконе, ворующем скот… и людей.
Тинхарт повел плечами:
— Вряд ли он так быстро справился.
— Именно. Я не понимаю, что он делает здесь, если его отчаянно ждут совсем в другом месте.
— Здесь, — прозвучал низкий голос из-за двери, — я хочу убедиться, что мой лучший ученик и последователь в порядке.
Мгновение — и в проеме возникла высокая фигура одного из трех глав инквизиции. Еннете Ла Дерт, больше известный как Ворон, был темноволос и темноглаз. Старую потрепанную мантию пересекал широкий ремень, удерживающий за спиной ножны с полуторным мечом. К ботинкам крепились дорогие, на заказ сделанные серебряные шипы. Инквизитор менял их раз в полгода, утверждая, что без шипов жизнь становится серой и однообразной. И в летнюю жару, и в зимние морозы — что может быть лучше, чем заехать ничего не подозревающей нежити серебром под ребра?
— Здравствуй, Альтвиг. — Отец Еннете улыбнулся. — Как твои дела? Господин Ильтаэрноатиэль сказал, что тебе удалось найти общий язык с эльфами.
— Э… не то чтобы удалось… — попятился парень. — То есть… мы просто провели вместе свободное время.
Тинхарт бессовестно рассмеялся. Кошачьи уши младшего инквизитора опустились, прижались к голове и сделали вид, что их нет.
К счастью, у отца Еннете были более важные дела, чем распекать подчиненных за пьянки. Тот же Улум, активно обсуждаемый в свете самоубийства (или все-таки несчастного случая?) принцессы, любил отметить удачное дельце бутылкой-другой дорогого, кислого, вгоняющего неподготовленных людей в ужас вина.
— Простите, — пробормотал Альтвиг.
— Простить? — отец Еннете коротко хохотнул. — Перестань, малыш. Ты давно уже не ребенок, а значит, имеешь полное право на некоторые… кхм… развлечения. Лучше скажи, что за еретиков ты встретил под Вистагом?
Инквизитор приободрился.
— Они принадлежат к Братству Отверженных. Вы слышали о нем?
— Да, — кивнул тот. И предложил: — Входи. Ваша светлость, вы тоже можете поприсутствовать.
— Благодарю вас, — поклонился золотоволосый граф, — но что-то не хочется.
Безмятежно насвистывая, он развернулся и отправился прочь. Альтвиг с немым упреком посмотрел ему вслед. Дворянин, называется! Как он будет защищать своих подданных, не зная, чего ждать от противника?
В просторном зале, украшенном колоннами и ажурной лепниной на стенах, изваяниями застыли стражи. Инквизитор с удивлением опознал Аэретая, но обмениваться с ним приветствиями не стал. Взгляд остроухого тоже остался пустым. Мол, сейчас я занят, поговорим потом… если вдруг представится такая возможность.
— Доброе утро, святой отец, — равнодушно сказал Ильтаэрноатиэль. Он сидел в кресле с высокой спинкой, склонив голову к плечу и устало разглядывая собеседников. — Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно, — заверил Альтвиг. — А вы?
— Лучше всех. Присаживайтесь. Господин Ворон, вы не хотите отведать черного чая?
— Нет, спасибо. Давайте перейдем к делу, — отмахнулся глава инквизиции. — Малыш, мы ждем твоего рассказа.
Парень, оглянувшись на молчаливую охрану эльфийского короля — неужели он боится служителей Богов? — послушно поведал о своей неудачной схватке с девушкой-еретичкой. Ее спутников он описал бегло, ясно дав понять, что не помнит ни одной примечательной детали.
— Поделитесь соображениями, Ваше Величество? — спросил отец Еннете, когда Альтвиг закончил.
Ильтаэрноатиэль похрустел костяшками пальцев:
— Братство Отверженных представляет нешуточную угрозу… для вас.
— А для вас, значит, нет? — хитро сощурился инквизитор.
— Мы не контактируем со смертными. Не объединяемся. Остаемся особняком. Кем бы ни были эти люди, они меня не пугают.
