Кошка пихнула его лапой. Парень улыбнулся, перевел взгляд на окно и подумал об Альтвиге. Да, тот ничего не помнил и не до конца верил, что люди могут быть сущностями Безмирья. Но оставался собой — честным и любой ценой защищающим близких. Рикартиат многое бы отдал, чтобы попасть на Грань в момент его пробуждения и быть рядом с самого начала. Чтобы дракон, обменявший свою жизнь на жизнь друга, никогда не был одинок. Но, кажется, написавшая сюжет сволочь заранее подготовила судьбу скитальцев, нарисовала ее, будто картину, в обход бесхребетного Создателя.
— У-у-у, — протянул менестрель. Обхватил голову руками, надеясь выжать из нее мысли, и улегся обратно на подушку. Где-то в ногах возмущенно вякнула Мряшка, и Плошка поддержала ее тычком в живот парня. — Да ладно вам, не сердитесь!
Ночью ударил такой мороз, что цветы в храме печально опустили листики. По стенам снаружи вился ледяной узор, и тепло алтаря было не в силах его согнать.
Альтвиг сидел в углу, подперев щеку кулаком, и читал очередную книгу. Историческую, о первой белобрежной войне, где в самом темном свете выставили королевскую династию Хэйль. Автор пользовался интересными оборотами, живо расписывал любой, даже самый скучный, фрагмент, а потому обзавелся уважением инквизитора. Тот по себе знал, как бывает трудно изложить события на бумаге.
Ближе к обеду явилась немолодая женщина, помолилась и попросила благословения. Альтвиг подарил ей черную свечу, велел зажигать, когда на душе станет пусто. Посетительница заулыбалась и начала выспрашивать, откуда взялся такой талантливый и добрый храмовник. Пришлось отнекиваться, убеждать, что добротой тут даже не пахнет, и парень просто выполняет свою работу. Положение спас Киямикира. Он приоткрыл дверь, заглянул внутрь и скучающим тоном заявил, что Илаурэн сердится, госпожа Эльтари зовет всех к столу, а Рикартиат намерен выступить в корчме «Ледяные волки».
— О ней ходит дурная слава, — пояснил парень, наблюдая, как женщина переступает порог. — Всякая шваль вроде воров, убийц и бывших преступников собирается в одном месте, обсуждает новости, ищет заказчиков и так далее. Не понимаю, зачем им Рик. Его песни далеки от темных историй. Пошли, что ли? Меня тоже покушать пригласили.
— Идем, — согласился Альтвиг. И, надевая пальто, спросил: — А что сам Рикартиат думает о визите в корчму?
— Он полон энтузиазма, — скривился Киямикира. — Говорит, что как раз подготовил несколько переводов, и они могут прийтись по душе публике. Я бы на его месте не радовался. Но Рик у нас вообще странный, его так легко не убедишь. Пока сам не обломает зубы, не успокоится.
— Ясно. А что с мальчиком? Илаурэн рассказывала, будто вчера дух унес некроманта. Ты слышал об этом?
— Конечно, слышал. История занимательная. Я сходил к Шейну, попытался выяснить детали. Ничего не вышло. Он на меня наорал и лег спать.
— Скверный тип.
— Не то слово. В Братстве сплошные отморозки. Илаурэн и Рик — приятное исключение. Ты бы видел их лидеров, — Киямикира закатил глаза. — Один называет всех шмакодявками, другой — маленькими скотинками. И оба отказываются учить других. Если не ошибаюсь, они делились знаниями только с Нэлинтадэлью. Девушка — талантливый демонолог, у нее свой стиль общения с демонами. Быть может, со временем она переплюнет невежливых ребят, и тогда они пожалеют, что думали только о себе. Что-то я увлекся, — решил парень. — Прости. А у тебя-то как дела? Отец Еннете не лезет?
— Нет, — покачал головой Альтвиг. — Вряд ли я любопытен ему сейчас.
— Хм?
— Он слишком занят охотой. Пока я молчу, он будет считать, что ландарский наследник не имеет отношения к Братству. Это гораздо лучше, чем делиться с ним выводами. Я запутался. Не вижу смысла в инквизиции. Не вижу смысла продолжать себя убеждать, будто все нормально и то, что мы делаем, обернется во благо Врат.
— Хитро, — оценил Киямикира.
Они добрались до дома, поднялись в кухню. Там сидело эльфийское семейство, и господин Кольтэ, заметив инквизитора, попросил:
— Позови, пожалуйста, Рика.
— Хорошо.
Альтвиг пошел наверх, на ходу расстегивая рукава рубахи. Постучался, шагнул в комнату менестреля. Тот сидел в окружении желтых листов, исписанных корявыми рунами, обнимал гитару и ничего вокруг не замечал. Появление друга тоже прошло на фоне, и парню пришлось громко сказать:
— Привет. Пора обедать.
— А? — растерялся Мреть. И, сообразив, что к чему, буркнул: — Передай, что я не голоден.
— Ладно, — кивнул инквизитор. — Что-то случилось?
— Нет, просто я занят.
Альтвиг подхватил ближайший лист, вгляделся в незнакомые символы. Угловатые, тонкие, с минимумом округлостей, они производили мрачное впечатление. Парень нахмурился:
— Что это за речь?
— Anatall nealla shsheallere, — ответил Рикартиат. — То есть руны шэльрэ. Умеешь читать их?
— Нет. Я пойду. Удачи, — пожелал инквизитор, развернулся и убрался в кухню. Мреть проводил его задумчивым взглядом.
