Серебряный крест Альтвиг снова доверил карману. Незнакомого человека убийцы потерпят, но служитель Альвадора им вряд ли придется по душе. Зашнуровывая сапоги, парень мрачно представил сборище головорезов. Как можно было добровольно принять их заказ? Рикартиат, вроде, с головой дружит. Значит, не боится? Не чувствует отвращения? За восемьдесят пять лет перевидать всякого — обычное дело. Инквизитору было любопытно, что именно выпало менестрелю, если участники Гильдии перестали его беспокоить.
Выпавший вчера снег осел на заборах, крышах и подоконниках. Не повезло и собачьим будкам — из них доносился печальный вой и погавкивание. Псы делились тоской с сородичами, проклинали зиму, холод и хозяев, считающих, что животное должно охранять дом, а не греться. Поджарый кобель, заметив прохожего, залился злым лаем.
Альтвиг вздохнул. Ему еще ни разу не везло с собаками. Единственный аргумент, способный заткнуть им пасти — это нечисть. Парень прекрасно помнил, как однажды в велисском селе — то ли Похоронниках, то ли Схоронниках, — гонялся за вурдалаком. Темная тварь питалась страхом людей, не нападая, но и не позволяя покидать дома. Инквизитор заехал туда случайно, на пути в Тальтару. Тогда собаки молчали, решаясь разве что на попискивание. И радостно виляли хвостами, поняв, что во двор забрел всего лишь человек.
Заведение «Ледяные волки» было добротным, красивым двухъярусным домом. Внизу находился гостевой зал, где все ели и пили, вверху — комнаты для постояльцев. Воровато заглянув внутрь, Альтвиг тут же оказался целью множества взглядов. Отыскав свободный стол и направившись к нему, парень тоже с интересом разглядывал убийц, воров и прочих мерзких существ.
Они оказались совсем не такими, как нарисовало инквизиторское воображение. Обычные люди, в большинстве — немолодые и серьезные. Дорогая одежда, ножны с мечами-ножами-саблями-рапирами, кое у кого — топоры да секиры. Бородатых личностей было мало, как и длинноволосых. А еще, к удивлению инквизитора, никто никого не убивал и не торопился затевать драки. Все спокойно переговаривались, смеялись и не проявляли злобного нрава. Девушка, сидевшая по соседству — невысокая, пышногрудая и сероглазая — подмигнула Альтвигу. Он в ответ улыбнулся. Ни к чему ее обижать.
Мрети не было. По проходам между столами бегал корчмарь. Из кухни доносилось звяканье, бульканье и приглушенные голоса. Один из них — монотонно напевающий — принадлежал менестрелю. Видимо, парень готовился к выступлению среди кастрюль, поварят и слуг. Плохая обстановка, Альтвиг бы такую не выбрал.
Снова отметив разницу между своим характером и характером Рикартиата, он помрачнел и заказал пива. Закуска осталась на совести корчмаря, пообещавшего принести «вкусненькой колбаски». Спустя полчаса он действительно ее принес — вместе с миской просоленных сухарей и парой огурчиков. Инквизитор поблагодарил, заранее расплатился и поднял кружку.
Он успел расправиться и с пивом, и с едой, когда у стойки появился Мреть. Не обратив внимания на гостей, он сел, устроил на коленях гитару и принялся петь. Мягко, вкрадчиво, осторожно. Альтвиг с содроганием узнал речь Нижних Земель. Неужели Рикартиат ее знает? Староприбрежный он, значит, не выучил, хотя в Морском Королевстве бывал каждый пятый — а демонический язык полюбил? Хорошо хоть постояльцы не против, слушают с открытыми ртами. Ну да, красиво. Профессионально. Но когда понимаешь, что точно так же поют шэльрэ… становится как-то не по себе.
Пышногрудая девушка тоже напряглась. Поймав взгляд инквизитора, она встала, подошла ближе и спросила:
— Вы его понимаете?
— Нет, — открестился Альтвиг.
— А я понимаю. Жуткая история. Не раз видела выступления Мрети, знакома с его манерой, но чтобы так… бр-р-р!
— Расскажете?
— Не думаю, что нужно, — пожала плечами девушка. — Он не поет на редких языках, если не имеет перевода. Принес сказочку шэльрэ — принесет и белобрежную версию. Имейте терпение. — Она изогнула губы в улыбке: — Меня, кстати, зовут Хита. Хита Ольву. А вас?
— Альтвиг Нэльтеклет, — представился инквизитор. — Вы работаете на Гильдию?
— Совершенно верно. Тут все работают на Гильдию, — рассмеялась девушка. — Кроме вас, разумеется. Вы — храмовник? Что вы забыли в этой корчме?
— Я люблю музыку, — выкрутился парень. — А Мреть, как говорят, весьма талантлив.
— На Белых Берегах он поет впервые. Раньше я встречала его лишь в Велиссии, Гро-Марне и Хасатинии. Был еще случай, когда мы столкнулись в Бертасле. Менестрель договаривался с тамошними песнопевцами, что переведет и использует балладу «Я вернулся в разрушенный дом». Неплохо получилось, я потом послушала, — сообщила Хита. — Но мне больше по душе личные песни Мрети. О кургане, поросшем розами, о диких зверях внутри каждого, об одиночестве и… и… может, попросить его исполнить?
Альтвиг пожал плечами. Ему было безразлично, что сделает девушка-убийца. Покрутив пальцем у щеки, она попрощалась и направилась к сомнительной компании в углу.
