В горле собрался комок. Мне предстояло сыграть важную роль в убеждении остальных, а значит, придется задержаться до вечера. Фелисити с Рейчел будут волноваться, но выбора у меня нет: нельзя упускать такой шанс. Может, пока мы с Бобом и Даниэлем в городе, Пейдж переговорит с отцом, может, он хотя бы попробует взвесить аргументы «за» и «против» и придёт к выводу, что уходить группой — единственно верное решение.
— Если туннель свободен, мне нужно будет оставить Челси Пирс пораньше, забрать девчонок из зоопарка. А с вами встретимся на месте.
— Именно, — согласился Даниэль. Мы пошли наверх. Он приблизился к ногам распятого Иисуса — фигура Христа была крупнее человеческой — склонил голову, закрыл глаза и стал молиться.
— В одном из выступлений мэр Нью-Йорка сказал, что старая система водоснабжения — ахиллесова пята нашего города; если что-нибудь случится хоть с одной её частью, город окажется на коленях, — говорил Даниэль, и эхо множило его слова в пустом помещении. — Он говорил о возможном апокалипсисе. Мы оказались в гораздо худшей ситуации, Господи, поэтому я прошу Тебя: помоги нам выбраться из неё.
— Давай подъедем к тротуару, — попросил Даниэль.
Я сбросил скорость и припарковался, но мотор глушить не стал. Видимость стремилась к нулевой, хотя было только начало одиннадцатого. Небо затянуло чёрно-сизыми тучами, а снег валил такой стеной, что свет фар не пробивал её, а отражался и освещал наши лица. Утешало лишь то, что в кабине тепло.
— Как там Боб?
— С ним всё будет хорошо, — сказал Даниэль. — Тут носки собственных ботинок не разглядеть, так что и его никто не заметит.
Я улыбнулся. Конечно, с ним все будет хорошо: даже я вон сколько времени продержался один, а ведь он меня почти вдвое больше.
— Откуда Боб столько знает про коммуникации?
— Он работал на Департамент по защите окружающей среды. Говорит, как-то провел под землёй три месяца, вместе с водолазами: так и жил, не выходя на поверхность, занимался ремонтом старых туннелей. Даже представить сложно! Жить в маленьком домике под самым городом, спрятанным под землёй на такой же глубине, на какую высоту Крайслеровский небоскреб поднимается в небо. Веришь?
— Я теперь всему верю. И удивить меня после всего очень сложно.
— Верно. Боб говорит, там очень жарко, не то что на поверхности. Если на улице мороз, то под землёй не меньше двадцати градусов тепла, мелкий туман и пары.
— Да уж, после нынешней погодки мы там окажемся как в тропиках на курорте.
— Смотри-ка! — Даниэль махнул рукой через улицу. Сквозь густую пелену снега я различил на той стороне отель и несколько магазинов. — Раз уж мы все равно тут застряли, давай глянем: вдруг найдём что-нибудь полезное.
— Без проблем. — Я заглушил двигатель, сунул ключи в карман, и мы побежали через дорогу. Ледяной ветер сек по лицу и шее; за пару мгновений я промерз до костей.
— Еле-еле, — выдохнул я, протискиваясь через приоткрытые в холл отеля двери, которые, по — видимому заело. Даниэль шёл вторым, но, как мне показалось, попал внутрь без особых проблем.
— Бобу путь сюда закрыт, это точно, — сказал я, и Даниэль засмеялся.
Мы осветили помещение фонариками: в отличие от большинства других отелей и магазинов, разворованных и полуразрушенных, этот выглядел совершенно нетронутым. Одна из дверей вела в небольшой отельный магазинчик, торговавший всем понемногу. Я выбрал новые часы — в моих треснуло стекло циферблата. Даниэль взял себе ещё одну куртку. Мы сняли с полки две сумки на колесиках, чтобы собирать в них то, что покажется нам нужным.
— Поищем кухню, — предложил Даниэль. Мы пересекли вестибюль, открыли несколько дверей, за которыми оказались офисы и туалет, и, наконец, оказались в огромном банкетном зале, полностью выгоревшем изнутри. Луч фонаря не доставал до стен, высвечивая только обугленный пол и остатки мебели.
— Шикарный интерьерчик…
Сгоревший ковёр трещал при каждом шаге так, будто мы ступали по засыпанной толстым слоем сухих листьев дорожке в осеннем парке.
— Вон дверь, — сказал Даниэль, и мы направились к паре блестящих в луче фонарика медных ручек в углу темного помещения. За нами подымались и оставались висеть в воздухе облака густой пыли, похожие на клубы сизого дыма.
Двустворчатая дверь скрипнула, и мы увидели сияющую начищенной нержавейкой кухню, которой совершенно не коснулся пожар.
— Много брать не будем: только то, что легко унести.
— Ура! — завопил я. Продуктов в кладовке оказалось просто море. Я вспомнил квартиру в Рокфеллеровском небоскребе, набитую запасами так, что хватило бы на несколько лет. — Да этой едой полсотни человек будет питаться несколько лет!
— А то и дольше, — согласился Даниэль. Он ушёл в дальний конец кухни, и голос его звучал глухо.
Внезапно я осознал смысл собственных слов. Нужно готовиться к уходу — в Челси Пирс нам остаются считанные часы, а мы по-прежнему думаем в категориях недель и месяцев. Я добавил:
— Будем надеяться, они нам не пригодятся.
