— В тот день отец выходил в город за продуктами.
Я не знал, что ответить. Не знал, что подумать. Зачем она это сказала? Думает, что её отец убил их? Зачем? Чтобы доказать свою правоту? Удержать остальных? Я молчал, ждал, что она ещё скажет, но девушка не произнесла ни слова.
— Ты знала и ничего мне не сказала?
Пейдж кивнула. Кивнула, не глядя на меня.
— Меня не нужно убеждать: я готова уйти. — Пейдж сидела, обхватив колени руками и уперев в них подбородок. — А если Боб вернётся и расскажет такое, что людям покажется безопаснее остаться, чем уходить? Как тогда быть? Ведь станет ещё хуже.
— Зато твой отец порадуется.
— Джесс, а может, ты с ним поговоришь?
— При чём тут я?
— Он бы послушал тебя.
— Почему ты так решила?
— Потому что именно ты вмешался в драку. Именно ты был в городе, видел тех людей на грузовиках, разговаривал с ними.
Она смотрела на меня, а я на неё.
— Расскажи отцу о военных. Расскажи, пока не слишком поздно. Вчера вечером он чуть не убил Даниэля. Скоро мы начнём бросаться друг на друга. Это как снежный шар: атака, заражённые, ужасная погода, другие выжившие, теперь вот ненависть… Ну пожалуйста.
— Ладно, — согласился я. — Ладно.
Столовая гудела. За ужином царило возбужденное ожидание. Люди говорили в полный голос, спорили: кто-то выдвигал очередное предположение, оно вызывало бурную реакцию, передавалось от стола к столу, потом напряжение спадало, всё, казалось, утихомиривалось, но уже через пару мгновений кто-то вновь подливал масла в огонь. Столовая была совсем не похожа на то уютное, спокойное место, где я совсем недавно так сытно и вкусно обедал: теперь все стало по-другому.
Многие хотели уйти: готовых рискнуть набиралось около двадцати пяти человек. Даниэль, видимо, решил, что очень скоро ему удастся склонить большинство на свою сторону, поэтому с его подачи люди стали укладывать вещи и припасы на тележки. С какими бы новостями ни вернулся Боб, они все равно не останутся здесь: рано или поздно, завтра или послезавтра уйдут. Они видели и слышали более чем достаточно.
Когда пожилая леди, раздававшая сок, проходила мимо нашего столика, я услышал обрывок её фразы: «…туда, где теплее, где спокойнее, где лучше — да где угодно будет лучше, чем здесь».
Вот об этом они и драли горло, эти три вещи волновали их больше всего, только вот насколько обитатели Челси Пирс понимали, что права на ошибку у них нет, что речь на самом деле идёт о жизни и смерти, что риск очень велик?
— Я по горло сыт этим городом! — заверещал какой-то парень. Я узнал его: именно он заведовал местным «арсеналом». — Он мне давно в печенках сидит! Теперь все просто, разве нет? Все зависит от нас. Наша задача — выйти и взять то, что принадлежит нам. А кто может помешать? Теперь те, другие — низшие существа, мусор, второй сорт, меньшинство. Да попадись они мне…
Я не решился сказать ему, что мы, а вовсе не они, оказались в меньшинстве. Хотелось верить, что сторонников у этого нервного типа не найдется. Ведь снаружи не выжить, если идти на поводу у гнева и мести: главное, быть настороже и в любую минуту ожидать нападения.
— К черту! К черту этот город со всеми потрохами! — орал он. Ну что ж, по крайней мере он набрался смелости, чтобы высказать главное: — Нужно убираться отсюда!
Мы с Пейдж сходили за добавкой: уж очень все было вкусно. Закончив с ужином, пошли к столу, за которым сидел Том.
— Он не станет меня слушать, — говорил ей я. — Он терпеть меня не может.
— Да, он тебя не знает, но обязательно выслушает. Он всегда готов выслушать.
А по-моему, Том знал про меня ровно столько, сколько ему было нужно. По крайней мере, он был в курсе, что мне нравится его дочь, а уже одного этого хватало, чтобы не общаться со мной. Но пока я так размышлял, Пейдж успела подтащить меня за руку к самому столу. Отступать было поздно.
Кроме отца Пейдж за столом сидели почти все взрослые. Увидев меня, Том выжидающе замолчал.
— Том, могу я кое-что сказать? Для всех.
На людях, когда за ним наблюдало столько народу, он вёл себя великодушно, а может, хотел восстановить репутацию после драки.
— Тебе не обязательно было спрашивать…
Стараясь следить за выражением глаз присутствующих, я заговорил:
— Несколько дней назад я встретил группу людей в форме. — По-моему, Том разозлился, что я не дождался полного ответа на свой риторический вопрос. — Они выглядели, как американские военные. У них было два вездеходных грузовика, автоматы, они пешком обыскивали город. Через два дня я снова с ними столкнулся. Они направлялись на север, а в кузове одного из грузовиков везли несработавшую во время атаки ракету. — Тридцать взрослых, как один, смотрели на меня, внимая каждому слову. — Их главный сказал мне, что если уходить, то ни в коем случае не на юг и не на запад. Сказал, что идти туда, где теплее, нельзя.
— Почему? — перебил Том.
— Потому что там действие вируса сильнее. Он сказал, что чем теплее климат, тем хуже заражённые.
Том тряхнул головой. Люди зашептались.
— Это все? — спросил хирург.
— Он сказал держать курс на север, туда, где холоднее.
