— Думаю, нет. Во-первых, у зомби не растет борода, — ответил учитель и выжидающе замолчал. Затем хохотнул, и все тоже рассмеялись. Он определенно нравился мне. — Зомби не существуют на самом деле, ну, или они почти все вымерли, — продолжил он, и снова в классе раздался смех. — А если серьезно, то я не знаю, что произошло с этими людьми. Конечно, у меня есть версии и кое-какие мысли, но нет доказательств. Поэтому давайте говорить о том, что мы знаем наверняка.
— Это вирус Шатни.
Учитель рассмеялся.
— Меньше смотри телевизор, мальчик. Ещё варианты?
— Это была атака с использованием биологического и обычного оружия.
— Верно, это была атака.
— А кто напал?
— Мы не знаем…
— Уверен, это…
— Уверенности быть не может. У каждого есть мнения и предположения. Поэтому давайте говорить о том, что известно наверняка. Было совершено нападение с использованием неизвестного нам биологического оружия, которое привело к заражению. Вирус распространялся воздушным путём и выделялся в течение первых десяти, максимум пятнадцати минут одновременного удара по всему городу. Что ещё нам известно?
— Маленькие дети и слабые взрослые сразу погибли, — сказал кто-то.
Учитель кивнул, опустив взгляд: мне показалось, что он сам стал свидетелем чего-то подобного.
— Он не передается от человека к человеку, им нельзя…
— Откуда нам об этом знать? — перебил учитель. «Класс» внимал каждому его слову, надеясь получить ответы на все вопросы. — Откуда нам знать, как он передается?
Все молчали. Даже я не был уверен, ведь убедиться своими глазами в том, что нельзя заразиться от Охотника, мне пока не довелось.
— Я уверен лишь в одном: будущее зависит только от нас, — сказал учитель. — И мы, собравшиеся здесь, и другие уцелевшие люди должны думать о поколениях, которые придут нам на смену, поэтому наша обязанность — сделать мир для наших детей и детей наших детей лучше. Как можно лучше.
— Он прав, — сказал я, и все, как один, повернулись ко мне. — Всё зависит от нас: если мы решим сделать мир лучше, он станет лучше. Но не здесь: здесь с каждым днем становится всё хуже: мы это видели. Вот что знаю наверняка я: можно ли сейчас заразиться? Да! До сих пор ли самые страшные заражённые нападают и убивают ради теплой человеческой крови? Да! Опасны ли заражённые, не пьющие кровь? Нет! Я много раз встречался с ними лицом к лицу. У них нет выхода, они обречены — и это страшно. Но мы не в силах помочь. Я не собираюсь лгать. Скоро вернётся Боб, и если он принесет хорошие новости, я первым уйду отсюда, потому что хочу обнять отца. Хочу домой.
— Мне понравилось, как ты говорил с ними, — сказала Пейдж.
Мы вдвоём сидели в каком-то офисе на ковре, прислонившись к стене. До ужина оставалось не меньше часа, поэтому мы взяли перекусить пачку M&Ms.
— Все это правда до последнего слова.
Пейдж кивнула.
— Если Боб вернётся с хорошими новостями, они сразу же уйдут.
— Твой отец против.
— Даниэль и его сторонники вовсю «обрабатывают» папу и ещё нескольких скептиков, — Пейдж замолчала, будто взвешивая, стоит говорить или лучше промолчать: — Отец хочет устроить голосование за и против ухода.
— Когда?
— Чем раньше, тем лучше. Может, за ужином…
Она крутила в пальцах красную эмэмденсину. Её рука касалась моей.
— Какое голосование ему нужно? Просто большинством?
— Не знаю. Думаю, он хочет найти решение, которое устроит всех.
— Или прикрыть задницу на случай того, что все уйдут и в дороге что-нибудь случится. Прости, не хотел тебя обидеть.
— Он всего лишь хочет, чтобы мы держались вместе.
— Мудро. Держаться вместе — лучшее решение.
— Ты хочешь сказать, что нужно держаться вместе и уходить всем вместе?
— Я не все тебе рассказал…
Мне было сложно смотреть ей в глаза в этот момент. Пейдж напряженно спросила:
— Что? Что ещё, Джесс?
И я без утайки поделился с ней тем, как встретил военных на грузовиках.
— Один из них сказал, что можно выйти из города в северном направлении.
Она кивнула. Все об этом знали: ведь здесь был Калеб и говорил о дороге на север. Пейдж пристально смотрела на меня.
— Калеб был моим хорошим другом.
Девушка недоуменно тряхнула головой.
— Был?
Я сделал глубокий выдох, стараясь взбодриться: лекарства ещё действовали, но меньше всего мне сейчас хотелось ложного спокойствия.
— В грузовике они перевозили несработавшую ракету — осталась после атаки. — Я посмотрел на пачку M&Ms между нами. — Мы с Калебом оказались рядом, было нападение с воздуха, и ракета взорвалась.
— Все… все погибли?
Я покачал головой. Пейдж поняла не сразу.
— Вирус, да?
— Калеб был слишком близко. Я убежал, мне пришлось. А он…
— Стал одним из них.
Молчаливый кивок.
— Он охотится на людей, да?
— Да.
Мне показалось, что Пейдж тошнит.
— И есть вероятность, что повторится в любой момент. Нам может попасться такая ракета, мы можем оказаться слишком близко…
— Не надо!
— Я просто говорю…
Пейдж произнесла, уставившись в пол:
— Ты знаешь, на тех троих, которые ушли, напали…
Черт! Я надеялся, что она не в курсе, но новости тут распространялись слишком быстро.
— Отец не хотел, чтобы они уходили.
— Они взрослые люди, понимали, что делают.
Пейдж колебалась.
