Выражение его глаз испугало Лоррен. Сердце ее билось неровными толчками, и отступать было уже некуда — она уперлась спиной в стену.
— И музыка была...
Но все оказалось бесполезно. Он обнял ее, задыхающуюся и беспомощную, и с улыбкой сказал:
— Ну же, я жду!
Но Лоррен не собиралась его целовать.
— Знаете что, — посоветовал Алан, — закройте глаза и вообразите, что я — горькое, противное, мерзкое лекарство, и побыстрее разделайтесь с ним.
Лоррен засмеялась, и он еще крепче прижал ее к себе:
— Нет, лучше вообразите, что целуете Мэттью. Может быть, это поможет.
Он выжидательно наклонил голову, и девушка поняла, что у нее просто нет выбора. Она потянулась, слегка коснулась губами его губ и сразу отпрянула.
— Если вы так целуете Мэттью, — скривился Алан, — то я могу сказать только: бедный Мэттью! А теперь, — он обнял ее еще крепче, — я покажу вам, как я целую Марго.
— Нет, не делайте этого. — Лоррен хотела вырваться, но он лишь вызывающе ухмыльнулся:
— Марго никогда не сопротивляется. Она всегда готова целоваться.
С этими словами он страстным поцелуем впился в ее губы, и девушка мгновенно забыла обо всем на свете. Время исчезло, и она тонула в этом море наслаждения, погружаясь в него все глубже и глубже. Наконец он отстранил ее от себя, и ей показалось, будто сильный пловец вытащил ее на поверхность. Совершенно ослабевшая и безвольная, лежала она в его руках.
Через минуту он отпустил ее, и Лоррен, совершенно ошеломленная, села в кресло. В это время в замке щелкнул ключ и вошли Берил и Джеймс. Алан встретил их у двери в столовую.
— Привет всем. — Берил посмотрела на Алана и перевела взгляд на Лоррен. — Понравился концерт?
— Очень, спасибо. — Лоррен постаралась улыбнуться как можно естественнее.
— А Мэттью здесь? — спросил Джеймс. — Я думал, что застану его.
— Нет, он поехал провожать домой Анну. Меня привез Алан.
— Разумное решение, — заметила Берил: — Садитесь, Алан, не уходите.
Он вернулся и присел на ручку кресла Лоррен, насмешливо взглянув на нее:
— Не возражаете, если я разделю с вами кресло?
— Как будто что-то изменится, если я буду возражать, — ответила она весело, но ее глаза вспыхнули.
Джеймс пристально посмотрел на нее.
— Ты выглядишь очаровательно, дорогая, — заметил он.
— Она всегда такая, — вставил Алан, — даже когда злится. А это бывает довольно часто, особенно в моем присутствии.
— В самом деле? — удивился Джеймс. — Вы что же, так не ладите друг с другом?
— Мы постоянно ссоримся, — покачал головой Алан. — Эта девушка — настоящий боец. Сражается со всем на свете, даже с неизбежным.
Лоррен резко вскинула голову и с немым вопросом посмотрела на него, но так и не нашла ответа. Его глаза были такими же бездонными, непостижимыми и насмешливыми, как и всегда, и это так разозлило ее, что ее взгляд стал ледяным, будто она намеревалась застудить этого наглеца до самых костей. Алан громко расхохотался.
— Видите, она и сейчас сражается со мной, только взглядом!
Джеймс оказался очень заинтересованным зрителем, и Лоррен была рада, когда мать принесла теплое какао и подала ему чашку. Сев в кресло, Берил повернулась к Алану и, словно Лоррен не было в комнате, спросила его:
— Не кажется ли вам, что она наконец вылупилась из своей скорлупы?
Алан взял девушку за подбородок, повернул к себе и изучающе уставился на нее.
— Не знаю, — задумчиво ответил он, — мне кажется, что у нее еще осталось небольшое укрытие, куда она всегда может спрятаться, убежать прочь от всех, как только почувствует в этом необходимость... Лоррен, как говорят, девушка «себе на уме».
— Все, я устала, — сказала Лоррен, вставая.
— Если это намек, — Алан лениво поднялся, — я его понял. Всем спокойной ночи! — Он не спеша направился к двери, оглянулся и вызывающе улыбнулся Лоррен: — Спокойной ночи, цыпленок! — и притворно выставил руки, будто защищаясь от нападения.
Берил и Джеймс рассмеялись.
Приближалось Рождество. Лоррен уже купила для всех подарки, праздничный кекс был готов и покрыт толстым слоем миндальной пасты. Вечером, когда матери не было дома, девушка решила закончить украшение кекса, залив его сахарной глазурью. Из кухни она услышала, как Алан спускается вниз по лестнице, и напряглась. Он остановился в дверях, наблюдая, как Лоррен размазывает белую вязкую массу по кексу.
— Это пахнет и выглядит так великолепно, что мне уже не хочется уезжать на Рождество домой, — заметил он.
Лоррен взглянула на него, но, увидев сардоническую усмешку, поняла, что тоскливая нотка только послышалась ей. Равнодушно и безо всякого интереса она спросила:
— Вы уезжаете?
— Моя мама останется одна, если я не приеду, — тихо ответил он.
Лоррен поставила в середину кекса маленькую елочку и рядом с ней — фигурку Санта-Клауса с большим набитым мешком.
— Ждете гостей на праздник? — спросил Алан небрежно.
— Джеймс и Мэттью, — кивнула она. — Они будут приходить каждый день. — Лоррен осторожно перенесла кекс на другое место, сполоснула руки от сахарной пудры и вытерла их полотенцем. Затем спросила:
— Вы что-то хотели?
— Помните мое обещание сделать для вас несколько заметок о газетах?
