Линн уставилась на свое отражение в маленьком настенном зеркале. В свете стоявшей на столе свечи тени нарисовали темные пятна под ее глазами. Она зажала между пальцами пинцет и вырвала излишне длинный волос из брови. Все ее тело дрожало. Беспокойство не проходило. Неужели Йорген Кранц обманул ее? Решил столкнуть лбами с Росомахой в надежде, что они поубивают друг друга? Рассказал ему, что она помогла полиции выйти на его мать? Потому что Йорген, или датчане, захотел избавиться от двух врагов одновременно?
Она понимала, что Росомаха охотился за ней после всего случившегося. Она ведь передала имя его матери полицейским, помогла поймать его сестру, и благодаря ей он сам чуть не попался.
Этого вполне могло хватить, чтобы у него появилось желание ее убить.
Или похитить ее сестру.
Или речь шла совсем о другом. Подобные вещи случались с Кайей и раньше. Когда она была моложе, а сама Линн еще ребенком, Кайя принимала наркотики. Она вспомнила, как сестра порой пропадала неделями. С такими же друзьями. В кварталах наркоманов. В заброшенных домах.
Линн отложила в сторону пинцет, чашка с отваром дымилась на крошечной мойке. В доме воняло потными футбольными гетрами. Из-за чая с валерианой. Она процедила его и добавила мед. В таких заколоченных халупах они тоже не раз находили сестру. Но это было давно. Кайя завязала со своей пагубной привычкой уже много лет назад. Тогда у нее еще не было детей. А теперь они уже выросли. Стали подростками. Но сестра продолжала исчезать, даже если за последние лет десять это происходило все реже. Ни Линн, ни ее мать не знали причин. Да и Кайя не могла толком объяснить, почему пропадала на несколько дней, никому ни слова не сказав. Она не говорила ничего своим детям и не предупреждала мать, сидевшую с ними. Ей приходилось быть с внуками все время, пока дочь отсутствовала. Когда это происходило, у сестры на работе тоже никто ничего не знал. Она же сама просто перебиралась куда-то. Однажды — в квартиру подруги, тогда пустовавшую. В другой раз — в отель. Иногда она, похоже, сама толком не знала, где находилась. Вероятно, это были последствия употребления наркотиков. Своеобразное психическое расстройство. Когда в результате падения уровня серотонина сестра начинала видеть все в черном свете, и, чтобы выйти из этого состояния, ей требовалось побыть одной. По мнению психологов, это не могло привести к самоубийству. И она принимала таблетки, но порой их очевидно не хватало. Жизненная ситуация становилась слишком тяжелой, и сестра пыталась справиться с ней, порвав контакты со всем миром. Исчезнув на время.
Линн открыла на мобильнике папку с фотографиями Кайи и ее детей. Она начала смотреть их и рассмеялась, когда на экране появился снимок сестры в ужасно идиотских солнечных очках. Линн показалось, что она узнала себя в ее чертах, хотя они были только сводными сестрами. На самом деле между ними все же сходство, но не внешнее, а совсем иного рода. Пусть Линн сама никогда не употребляла наркотики, была на восемнадцать лет младше сестры и не имела детей, у нее, как и у Кайи, часто возникало ощущение, что она могла взорваться. Особенно в молодости. Это свойство приносило пользу в те годы, когда она входила в АФА, пока у нее получалось контролировать его.
Она пригубила чай. У него был приятный вкус, несмотря на довольно резкий запах. Во всяком случае, душистый вересковый мед сгладил горечь корня валерианы.
Сегодня ей удавалось справляться со злобой, порой внезапно охватывавшей ее. Даже если такое случалось все реже. Она стала старше. Видела слишком многое. Научилась успокаиваться. Хотя в ее жизни еще хватало того, из-за чего впадать в ярость. Нацисты недавно провели демонстрацию рядом с синагогой во время еврейского праздника. Из-за книжной ярмарки, где было много произведений, которые они надеялись сжечь на костре во время своей культурной войны. Но отдавая дань уважения свободе слова, они одновременно надеялись отменить ее как можно быстрее. Вдобавок имелись и причины противоположного свойства: в ряде шведских городов появилась исламская полиция нравов, преследовавшая женщин и угрожавшая им, желавшая сохранить за ними положение рабынь.
Кайя, пожалуй, могла объявиться завтра. Как всегда, без каких-либо объяснений.
