Амид никогда прежде не подвергал сомнению ничего из сказанного им. Возможно, обсуждал с кем-то его слова и порой тактично вносил свои предложения, но никогда не возражал ему. До сих пор. Однако теперь он настоял, что лично займется Линн. Открыто позволил себе противоречить. Кроме того в присутствии Ханнекена, которого наверняка презирал в душе.
Он уступил. Но у него остался неприятный осадок.
Это не должно было повториться. Он не собирался поощрять ничего, что могло привести к «дворцовому перевороту». Или отцеубийству.
Росомаха ткнул пистолетом в карту, которую разложил на столе. Вукацерка стояла на страже у двери номера отеля «Терминус». Ханнекен смотрел в окно в сторону отеля «Рэдиссон», расположенного около Центрального вокзала. Он наклонился к Росомахе, когда тот повернул карту к нему.
— Катер находится на озере Магелунген около Огесты. Обмен произойдет на открытом пространстве в дальней части поля для гольфа, — сказал Росомаха и показал на карте. — Я возьму с собой сильный фонарь, чтобы ослепить их. И проверить, действительно ли они передают мою сестру. Я поместил поблизости кроссовые мотоциклы, на которых мы уберемся оттуда. Там есть лесная тропинка, ведущая прямо к берегу, где мы сможем проехать. В темноте катер никто не заметит. Приготовленные для бегства машины стоят с другой стороны озера. Сестра Линн будет находиться в багажнике вашего автомобиля.
Он поднял глаза и, не заметив никакой реакции на их каменных лицах, добавил:
— Там мы расстанемся. Потом вы можете делать с ней, что захотите.
«А я исчезну с моей сестрой навсегда», — подумал он и обеспокоенно переступил с ноги на ногу.
Его смущало поведение датчан. Или как еще ему следовало называть южноафриканца и хорватку, присланных из Ульв А/С. Он не знал, как истолковать их молчание. Ханнекен пока ничем не выказал своего отношения к его приготовлениям.
— Одежда лежит там, в пакете. У тебя, судя по всему, один размер с сестрой Линн, — продолжил Росомаха, повернувшись к Вукацерке, но снова наткнулся на молчание. Слышала ли она вообще, что он сказал? Чертовка даже не удостоила его взглядом. Он с силой сжал рукоятку пистолета и тяжело вздохнул. У него все равно ничего не получилось бы без них.
Они прошлись по всему плану в деталях. Росомаха изучал узор обоев, которыми были оклеены стены номера. Французские лилии стройными рядами поднимались до самого потолка. Символ Святой Троицы. Эмблема, которая могла бы придать ему силы до вчерашнего дня. Но теперь его мать умерла. Их осталось только двое. Он и сестра.
Ханнекен скосился на ключи от машины, лежавшие на столе.
— Она, значит, уже в автомобиле? — спросил он по-шведски с явным датским акцентом.
— В багажнике, там она и была все это время, — ответил Росомаха и, заметив удивленные взгляды «датчан», добавил: — У нее несколько одеял. И бутылки с водой. Энергетические батончики. С ней все нормально.
«Даже если там, в этой тесноте, пахнет не лучшим образом», — подумал он.
Вукацерка вышла на балкон. Она наклонилась над его коваными перилами. Дым от ее электронной сигареты поднимался клубами, как из трубы миниатюрного парового катера. Она повернулась и, по-прежнему с каменным лицом, посмотрела на него. Он кивнул ей с натянутой улыбкой. Знала ли она хотя бы английский? Не произнесла ведь ни слова с тех пор, как они вошли в номер.
«Черт с ней», — подумал он. От нее единственно требовалось нормально сыграть свою роль, изображать сестру Линн. И это не должно было составить ей труда, поскольку у нее был тот же рост, такие же длинные волосы и примерно такие же женские формы. Он сжал кулаки, сделал глубокий вдох и подумал, что зря разозлился. Она ведь все равно согласилась приехать сюда и рисковать собой, чтобы помочь их организации. И ему.
Ханнекен вытащил бутылку воды из кармана. Он пил, не снимая перчатки и не предложив никому больше. Росомаха наблюдал за «датчанами» уголком глаза. И Ханнекен, и женщина по-прежнему оставались в верхней одежде. С натянутыми на лоб бейсболками. Словно давали понять, что они хотели бы отправиться в путь как можно быстрее.
«Это совпадает с моим желанием», — подумал он.
В комнате сохранялась напряженная атмосфера, хоть он и знал, что они находились на его стороне. Они уже передали деньги, которые должны были помочь им с сестрой добраться до Австрии. И все равно он чувствовал странное беспокойство.
Действительно ли они пришли помочь ему? Или контролировать его? Заставить встать в строй снова? Он сложил карту. Это они могли обсудить после спасения его сестры.
Ханнекен посмотрел на него.
— Почему ты решил, что они согласятся поменять твою сестру на сестру Линн? — спросил он.
