— Линн и ее сестра — родственницы Луисы, начальника отдела полиции, который занимается расследованием преступлений АФА. Именно ее сотрудники задержали мою сестру за покрывательство преступника, — объяснил Росомаха, но предпочел умолчать о том, что ее также обвиняли в
— Наверняка Линн уже сделала все необходимое для спасения своей сестры, — сказал он. — Потребовала, чтобы обмен состоялся. Тетка вряд ли смогла бы ей отказать. Они не станут рисковать, когда кто-то из их собственной семьи может пострадать.
Ханнекен кивнул.
— А ты можешь привести хоть один пример, когда что-то подобное происходило раньше? — поинтересовался он однако, продемонстрировав тем самым, что у него еще оставались сомнения.
— Обмена? — уточнил Росомаха. — Официально о таком не сообщалось. Но это случалось. Угон самолета в Буллтофте и Норрмальмская драма с Улофом Улофссоном, даже если это было давно. Но сейчас такие вещи происходят чаще. Я сам несколько лет назад участвовал в переговорах вместе с военной полицией, когда освобождали похищенных в Сирии шведов. Официально это называлось «тихой дипломатией», хотя речь шла о больших деньгах.
— Но тебе неизвестно ни о каком обмене пленными?
— Нет. Однако были и другие случаи. И сестра Линн уникальна. Она не просто посторонний человек для них, а прямая родственница, — напомнил Росомаха.
Он избегал говорить о том, о чем на самом деле постоянно думал. О вещах, заставлявших сомневаться в том, что его сестра окажется на свободе через сутки. О жесткой политике по отношению к террористам. О том, что с ними предпочитали не вести переговоры и не уступать их требованиям. Поскольку в противном случае тот же самый кошмар мог повторяться снова и снова. Одновременно он знал, что порой делались исключения. Даже обычно непреклонные израильтяне обменивались пленниками со своими заклятыми врагами. Точно как сделала Швеция, когда они вели переговоры с палестинцами в 1988 году в Ливане.
Ханнекен подошел ближе и посмотрел ему прямо в глаза.
— Почему ты сначала не попросил денег у нас? — спросил он. — А вместо этого атаковал наших людей? Жену Йоргена Кранца. Ее сына и мужа. Тех, кто помогал нам. Хотя он сам отбывает пожизненный срок, поскольку пожертвовал собой ради общего дела.
Росомаха почувствовал, как подскочил пульс. Злость мгновенно охватила его. Как смел этот почти наголо обритый придурок обвинять его? Однако он постарался сразу же взять себя в руки. Не в его ситуации было затевать ссору. Одновременно ему пришлось признать правоту Ханнекена. Он действовал опрометчиво. Его просто сильно выбила из равновесия ситуация с сестрой. Он боялся получить из Дании отрицательный ответ.
— Все произошло слишком неожиданно. Я допустил ошибку, — сказал он. — Мне следовало прежде всего обратиться к вам.
Ханнекен молча кивнул, снова оставив свои мысли при себе. Росомаха постарался спрятать раздражение.
«Что он, собственно, воображает о себе? Даже если человек отвечает за безопасность целого концерна, это вовсе не означает, что он должен смотреть свысока на всех других», — подумал он и покосился на часы.
— В дорогу?
— Да, пора, — согласился Ханнекен и кивнул ему. Росомаха удивленно посмотрел на него, когда вместо того, чтобы отправиться к двери, он сел на диван. Ханнекен перехватил его взгляд.
Потом Росомаха почувствовал удар в затылок. Скругленный кусок металла после чуть слышного хлопка, пробив кожу, вонзился ему в голову. Глушитель почти полностью поглотил звук выстрела. Он успел почувствовать слабый запах духов Вукацерки. Затем все исчезло.
Они собрались в месте, выбранном Ханнекеном. Амид смотрел на начальника службы безопасности, который сидел, не спуская взгляда с дороги. Контуры его лица четко выделялись на фоне слабого дорожного освещения. У него были красные от усталости глаза. Они уже подъезжали к Эресуннскому мосту. Ехали без проблем в темноте. Никакого движения на трассе. Никакой полиции. Но ведь никто и не догадывался, что они находились на пути из Швеции.
С сестрой Линн в багажнике.
Тихий храп слышался со стороны заднего сиденья. Вукацерка спала. Она, естественно, была абсолютно спокойна. Никто ведь не собирался обменивать ее на сестру Росомахи. Все их якобы приготовления играли роль дымовой завесы, чтобы Росомаха ничего не заподозрил. Пока они не казнят его.
