Он наблюдал за Росомахой сверху. Тот ждал в условленном месте, в переходе между пригородными поездами и метро. Амид стоял на этаж выше, в зале ожидания вокзала. Росомаха примкнул к их организации уже более пяти лет назад. Но с тех пор он особенно не изменился. У него была такая же бритая голова, как и всегда. Плечи, правда, похоже, стали шире. Корпус выглядел массивным. Он явно много тренировался. Амиду оставалось только надеяться, что швед не злоупотреблял анаболиками. Нервозность и импульсивность, которые, по мнению Амида, появились у него за последние полгода, насколько он мог судить из их разговоров, пожалуй, свидетельствовали об обратном. Непредсказуемость Росомахи и его садистские наклонности представляли собой не самую приятную комбинацию. Швед обеспокоенно вертелся на месте и поглядывал на свои часы.
Амид спрятал камеру в руке и сфотографировал Росомаху. Они не имели ни одного его современного снимка, который смогли бы использовать надлежащим образом в случае, если бы их верному помощнику пришло в голову сменить сторону или сбежать. А это уже казалось довольно реальной перспективой.
И дело было не только в особенностях психики Росомахи, беспокоивших Амида. С ними он мог мириться, пока мерзкие методы шведа давали результат. Хватало и другого. Когда они завербовали его, Росомаха трудился за письменным столом. И, пожалуй, он лучше всего подходил для той работы. Однако поведение, демонстрируемое им за последние месяцы, сперва удивило Амида, а сейчас все более раздражало. Все началось с новой для него роли агента под прикрытием. Сама мысль выглядела хорошо. Собрать как можно больше данных о сети АФА, а потом уничтожить их ударом изнутри. Пусть даже, по мнению Амида, Росомаха на прежнем месте принес бы им больше пользы. Но тот принял решение, и его не удалось переубедить.
Потом ситуация постепенно стала выходить из-под контроля. Постоянно ширилось сотрудничество Росомахи со «Скандинавским копьем». Нацистской группой, естественно, не имевшей столь масштабных и далеко идущих планов, как у Ульв А/С. Даже если они теоретически находились на одной стороне, Амиду не нравилось, что Росомаха неоднократно передавал им информацию об АФА, а потом планировал вместе с ними акции, не спрашивая его разрешения.
Вопреки существовавшей между ними договоренности.
Амид посмотрел на настенные часы. Ровно 12:00. Он спустился по ведущей к тоннелю лестнице, по-прежнему размышляя о том, с кем ему сейчас предстояло встретиться. В какой-то момент он поверил, что Росомаха спал с Кларой Рессель из «Норвежского копья». И речь шла о банальной любовной истории. Пусть швед не выглядел человеком, склонным к серьезным отношениям. Но вместо этого тот, похоже, пытался избавиться от их опеки и начать свою собственную игру. В связке со «Скандинавским копьем» и вне поля зрения Ульв А/С. И даже если Амид знал, что они боролись с одними и теми же врагами, он раздражался, когда не мог контролировать что-то.
Амид кивнул Росомахе, когда их взгляды встретились. Он постарался подавить свое раздражение. Последнюю акцию, контратаку против АФА в Тюресё, швед, в любом случае, сначала согласовал с ним. И лучше, если бы с его стороны все продолжалось в том же духе. В борьбе, которую они вели, не было места для своенравных индивидуалистов. Здесь все крутилось вокруг организации Ульв А/С и ее лидера Бофельта. И конечно, вокруг национального и расового вопросов.
Если бы речь шла о чем-то ином, они с таким же успехом могли перейти на сторону анархистов все вместе.
— Доброе утро, соня, — услышал Эрик и, продрав глава, ошарашенно уставился на лицо, склонившееся над ним. Потом он улыбнулся. Исабелла наклонилась еще ниже и поцеловала его в щеку. Он заключил ее в объятия, затащил в кровать и крепко держал. Их губы слились. Исабелла стащила футболку, села на Эрика верхом и направила его в себя. Опершись руками ему на плечи, она начала раскачиваться вперед и назад. Время, казалось, остановилось. Все вокруг словно растворилось в тумане, у него потемнело в глазах. Кровь застучала в висках. Он двигался к ней навстречу. На секунду замирал. Снова продолжал. Повторял ее движения. Вся дрожа, она опустилась на него. Какое-то время они лежали неподвижно. Молча. Ничего другого словно бы и не существовало. Потом он снова погрузился в мир снов.
— Я сбегаю и куплю хлеба. Никуда не уходи, — сказала она и исчезла за дверью. Он весь дрожал. Пот, тонкой пленкой покрывавший кожу, казалось, замерз, пусть в комнате и было тепло. Он натянул одеяло на себя. Довольно потянулся. Все, похоже, складывалось хорошо. Между ними царила полная гармония. Как будто все шло к тому, что они станут единым целым. Она отличалась от всех, с кем он встречался раньше. Жила настоящим. Ловила момент. Явно не строила далеко идущих планов. Не выдвигала никаких глупых требований.
