— Мне надо позвонить в Интерпол снова, — сказал он. — Узнать, есть у них что-нибудь на человека с псевдонимом Росомаха. И потом они обещали проверить имеющуюся информацию по Каасу с немецкой полицией.
Они какое-то время стояли молча, прижавшись друг к другу. Рикард обнял ее одной рукой.
— Но, похоже, Клаас не попадал в их поле зрения. Когда я позвонил в первый раз, они не нашли никаких его известных адресов, и он не проходит ни по каким находящимся в производстве делам, — добавил он. Мария кивнула, вырвалась из его объятий и вышла в коридор. Когда он последовал за ней, она обернулась и спросила:
— Есть новости из больницы?
— Они пока ничего не хотят говорить. Как раз сейчас оперируют его, — ответил он.
Она кивнула.
— Я возвращаюсь на место преступления, сменю коллег. Они, собственно, и не должны были работать этим вечером, — сообщила она и бросила взгляд на экран своего мобильника. — Я как раз получила отчет, но они не нашли почти ничего больше того, о чем я уже рассказала. Правда, удалось обнаружить следы еще одного человека в пыли. Слепки с них сделали и сейчас везут в лабораторию. Похоже, у них тот же самый рисунок подошвы, что и найденный мной у квартиры Ильвы. И они не соответствуют размеру обуви Антона. Все иные находки, которые пока успели обработать, имеют отношение либо к Антону, либо к Юнгбергу.
«Кровь, слюна и волосы», — подумала она, когда они шли к лифту.
— Лаборатория успела проверить оба пистолета. На них отпечатки лишь Юнгберга и Антона. Таким образом, если во всем виноват этот Росомаха, он вложил свое оружие в руку Антона, — добавила она.
Мобильник Рикарда зажужжал, когда лифт с Марией двинулся вниз, в гараж.
— Цель всего этого — испачкать грязью АФА. Выставить их безумными убийцами, — пропыхтела Линн. На заднем плане он различил шум машин.
— Все уже в Сети, — продолжила она. — Большие заголовки. «Социальные новости», «Новости дня» и «Скрытая правда» словно соревнуются между собой.
— Ладно, я проверю это, — ответил Рикард.
— Мое имя упоминается там тоже, — добавила Линн. — Описывая предысторию, «Скрытая правда» обращает внимание на то, что я работала с вами прошлой весной. Они снова вытащили ту же самую ложь на поверхность. Секретное сотрудничество правоохранителей и анархистов, финансируемое за счет налогов, и прочее дерьмо.
«Боже, — подумал Рикард. — Чем, черт возьми, занимаются нацисты? Они пытаются утопить АФА и ради этого убивают полицейского?»
Эрик высунул голову из их рабочей комнаты.
— Как долго ты собирался ждать лифта?
Он подошел к Рикарду.
— Я разговаривал с женой Юнгберга. Операция закончилась. Он еще под наркозом. Состояние стабильное, но тяжелое. Они не могут сказать ничего больше пока.
Он упустил глаза в пол и добавил:
— Она в отчаянии. В результате ранения в голову он может ослепнуть. Возможны нарушения речи. Проблемы с памятью. Или вещи похуже.
Он не стал продолжать. Они оба и так все понимали.
Это был еще не конец.
Росомаха довольно кивал, читая тексты, которые он один за другим открывал на экране мобильника. Интернет взорвался. Целая лавина возмущенных постов на множестве сайтов. Все наперегонки поливали грязью левых. И в первую очередь АФА, ведь именно их обвиняли в попытке расправы над полицейским.
Он прогулялся мимо закрытого кафе на мысе Блокхусудден. Не мог заснуть в своей похожей на склад однушке. Шаги и прочий шум в коридоре обычно продолжались до пяти часов утра. Детские крики, ругань и запах пригорелого масла. Изможденные эритрейцы, сомалийцы, афганцы и сирийцы направлялись на свою почти рабскую черную работу, зато какой-нибудь другой иммигрант, прибывший в Швецию несколькими годами ранее, сейчас зарабатывал огромные деньги. Благодаря им. Вдалеке на холме среди замерзших дубов показалась косуля. Ее обогнали несколько получающих явное удовольствие от жизни розовощеких бегунов. Вероятно, сослуживцы, которые разминались перед напряженным совещанием, к примеру, в «Службе анализа национального рынка», расположившейся в одном из находившихся поблизости финансовых институтов. Но вряд ли стоило надеяться, что они смогут найти разумное решение проблемы теневой экономики, развивавшейся в Швеции благодаря все тем же иммигрантам. Парни, работавшие в банках, наверняка сами без зазрения совести паразитировали на чем-то, существовавшем за счет честно плативших налоги шведов.
