Бериллиевая бронза действительно оказалась хорошим материалом. Лола с видом знатока помахала мечом, срубила им несколько веток с дерева и сказала, что для ее народа это будет лучшим оружием, о котором только можно мечтать. Воодушевленные мужчины отлили дополнительно еще несколько десятков ножей. Между тем посевы тоже дали всходы. Особенно меня порадовал будущий урожай амброзии. То ли земля здесь была настолько плодородной, то ли оказали влияние те несколько вызвавших опасение Аргуса линий в спектре местного светила, но амброзия росла не по дням, а по часам. Пожалуй, дней через пять амброзию можно уже будет срезать и сушить. Мы сообща вспомнили несколько рецептов приготовления отваров и настоек. Самый простой рецепт предложил Марс: жевать свежие стебли. Решили на пробу изготовить салат и есть его для профилактики.
Вулканс же задумал из остатков бронзы изготовить нечто вроде кольчуги и бился теперь над задачей изготовления проволоки. Ему помогал Озерс. Остальные были уверены, что они взялись не за свое дело, эта работа даже при наличии проволоки слишком кропотлива. И потом, для кого? Для аборигенов? Сами додумаются впоследствии. А у нас есть бронежилеты. Мы, собственно, уже дозрели до контактов с аборигенами, я и Марс владели их языком достаточно для того, чтобы они нас поняли. И мы решили повторить контакт.
Утро следующего дня выдалось пасмурным, но, судя по барометру, до настоящей непогоды дело не должно было дойти. Собрав заготовленные мечи и ножи, мы отправились в ближайший поселок. На этот раз аборигены нас не встречали, они просто разбежались кто куда. Положение спасла Лола. Она предложила нам оставить подарки в центре поселка и ее — тоже и прийти сюда завтра поутру. Марс поинтересовался, не боится ли она, что к утру от нее останутся лишь обглоданные кости? Но Лола не боялась. «Хорошо, — согласились мы. — Главное, скажи им, у нас есть что предложить им».
По дороге домой Сет оступился, упал и сломал ногу. Это происшествие нас расстроило. Остаток пути Сет ехал на спине Марса. Дома я занялась лечением Сета. Собственно, ему нужен был обыкновенный постельный режим, я просто ввела ему в вену обезболивающее, а ногу в лубки ему заправил Марс еще на месте падения. Вообще, удивительно, сколько разных вещей знал и мог сделать Марс. Сегодня наше меню разнообразил салат из амброзии, придуманный им же. Всем салат очень понравился. Вулканс только пожалел, что на Жемчужине пока еще не додумались до скотоводства: сметанка салату явно не повредила бы…
Ночью всех переполошил Сет, он жаловался на дикую боль в ноге, временами по его телу пробегали судороги. Я снова ввела ему обезболивающее, но Сету от него стало только хуже. Я и сама чувствовала себя вялой, а глядя на мучения Сета, ощущала ломоту в суставах. Первым догадался Вулканс.
— Мне кажется, — начал он, — амброзия приобрела в незнакомой почве новые свойства. Все мы сегодня ели ее перед сном, и, полагаю, не только Сет или я, но все сейчас испытывают некоторый дискомфорт. Мы все отравились амброзией, хотя на Олле я не помню ни одного случая отравления этой травой. Вот что, по очереди выскажитесь, кто как себя чувствует.
Первым на ломоту в суставах пожаловался Озерс. Аргус дополнил его, сказав, что у него болят глаза, он с трудом переводит взгляд. Вскоре выяснилось, что, кроме ломоты в суставах, девушки чувствуют, особенно на коже лица, зуд. Я это тоже чувствовала.
— Ну что же, — подвел черту Вулканс. — Противоядия у нас все равно нет, остается уповать на здоровые силы в организме и на Бога, возможно, это еще не конец, будем жить. — (Хотя ему, видимо, было хуже всех. Должно быть, возраст сказывался.) — Поскольку всем досталось одинаково, есть предложение разойтись по койкам и принять то, что нас ожидает, молча.
Так мы и сделали. Промучившись немного, я перенесла свою постель поближе к Вулкансу, однако ему было гораздо хуже, чем мне. Он то стонал, то метался на постели, то вдруг начинал чесаться. Одним словом, я не посмела до него даже дотронуться. Мне было жалко его, жалко себя, жалко всех остальных, я потихоньку плакала в подушку и… не заметила, как заснула.
Проснулась я рано, испытывая ужасный голод. Вулканс спал спокойно, мерно дыша. Я взглянула на него с нежностью и вдруг замерла: он изменился. Первое, что я заметила, — это ровный медный цвет его волос, еще вчера бывших пегими от седины. Присмотревшись внимательнее, я вдруг с радостью отметила, что кожа на его лице расправилась, морщины исчезли, и вообще Вулканс помолодел и выглядел так, как будто ему не больше двадцати лет. Вулканс выглядел моим ровесником! Я засмеялась и стала целовать его лицо. Он проснулся, открыл глаза, поморгал ими и сказал:
— Мрай, какая ты красивая! И молоденькая…Я снова рассмеялась:
— А ты? Ты не хочешь на себя посмотреть? Вставай, идем! — и подвела его к зеркалу. Вулканс долго рассматривал свое отражение.
— Глазам не верю! — наконец высказался он. — Что случилось?
— Наверное, это амброзия. Пойдем посмотрим, что с Сетом.
Мы пришли к Сету. Он также выглядел помолодевшим. Вулканс разбудил его:
