– Я спрашиваю, что это? – У меня наверно глаза выглядят дикими. Я смотрю на тату, и едва сдерживаю внутри ошарашенный вопль. – Что это обозначает? У меня похожая есть. Вот, смотри. – Я медленно задеваю рукав больной руки и показываю Максиму дабл ю. – Но я абсолютно не помню, как она у меня появилась.
– Не помнишь? – парень усмехается. – Как это не помнишь?
Немного помолчав, я отрезаю:
– Не важно. Не твое дело.
– В таком случае, и это не твое, – он опускает рукава свитера и язвительно улыбается. – Узнаешь у кого-нибудь другого в следующий раз.
– Неужели так сложно сказать?
– Да, сложно.
Я обижено отворачиваюсь. Наконец, я нахожу нечто из моей прошлой жизни, и тут же мгновенно это теряю.
– Чужачка, нам надо идти. – Максим выходит вперед и оглядывается по сторонам.
– Вообще-то меня Лия зовут, – отрезаю я. – Не чужачка, а Лия.
– Ясно.
– Попытайся запомнить.
– Попытаюсь.
Словно нахожусь рядом с куском металла. Он такой холодный, что к нему страшно даже приблизиться. Однако если всё же пересиливаешь себя и прикасаешься – чувствуешь гладкую ровную поверхность, на которую можно опереться, за которой можно спрятаться.
Я иду, смотрю на Максима и нахожу его довольно высоким. По сравнению с ним я маленькая, низкая, тощая и слабая. Ну, так и есть, на самом деле. Волосы парень давно не стриг, черные пряди торчат в разные стороны, но почему-то смотрится это не так уж и ужасно, что просто поразительно. Обычно люди с похожей прической выглядят нелепо.
– Сверлишь в моей спине дыру? – спрашивает на ходу Макс, и я смущенно опускаю глаза вниз.
– Тебе показалось.
– Разве?
– Да, показалось.
Парень усмехается.
– Почему ты ослушалась меня и вернулась? – через несколько минут спрашивает он, и мы сворачиваем на повороте. Открывается вид на площадь перед вокзалом. Машины полицейских стоят только там, поэтому мы с легкостью проходим с другой стороны незамеченными.
– Потому что я спасала свою сестру. – Заучено отвечаю я.
– А она считает это спасением?
– Какая разница? – устало протягиваю я. – Потом скажет спасибо.
– А если не скажешь?
– Хотя бы будет живой.
Макс приближается к черному BMWи открывает мне дверь.
– Сначала в больницу, потом домой.
Я удивленно вскидываю брови и недоуменно прикусываю губу.
– Что за черт? Почему ты такой вежливый? Откуда забота?
– Не задавай лишних вопросов, просто садись, и поедем уже.
– Но я должна знать.
– Ты ничего не должна знать, – громче отрезает парень и проводит рукой по черным прямым волосам. – Есть вещи, которые делаешь, потому что делаешь. Не знаешь почему, просто не можешь по-другому.
– Дай угадаю. Из чувства жалости? – огрызаясь, протягиваю я, и смотрю на Макса. Если бы он не был безмозглым придурком, он бы мне понравился.
– Да, – резко отвечает он. – Именно так. Из чувства жалости.
Больше я не говорю ему ни слова.
Сажусь в машину. Мы молча едим до больницы, и я говорю, что найду родителей, и они отвезут меня домой. Максим соглашается, уезжает, но я, не доходя до больницы, разворачиваюсь и иду к остановке. Не хватало ещё, чтобы мама с папой увидели вывих моего плеча.
Переживу как-нибудь.
ГЛАВА 3. ЖИЗНЬ В СТАЕ ПОЛНА ПРИКЛЮЧЕНИЙ.
Дверь мне открывает Леша. Он выглядит уставшим и измученным. Вряд ли я смотрюсь лучше.
– Что с твоей рукой? – взволнованно спрашивает он, и я непроизвольно прижимаю локоть ближе к груди. – Тебя вновь кто-то обидел?
– Нет.
– Что же тогда произошло?
– Упала, – я выдыхаю и прохожу в квартиру. – Бежала от ментов, рухнула на землю и вывихнула плечо.
– Что? Убегала от полиции?
– Да. Жизнь в стае полна приключений.
Я подхожу к зеркалу, убираю назад волосы и ошеломленно замираю. Только сейчас до меня доходит, что я не вернула пальто Максу.
– Они засекли тебя?
– Не думаю. Я успела оторваться. – Я умалчиваю о спасителе, хотя в глубине души понимаю, что Максим им является. – Села на автобус и приехала домой.
– А что за пальто? – Леша подозрительно щурится. – Пробежалась перед этим по магазинам?
– Астахов, что за допрос? – парень помогает мне снять верхнюю одежду, и я обессиленно двигаюсь в сторону зала. – Я вернулась – вернулась, жива – жива, значит всё не так плохо.
– Лия, тебе нужно в больницу. Вдруг с рукой что-то серьёзное.
– И что мне сказать родителям? Мама, папа, я убегала от полиции и случайно вывихнула плечо?
Леша протирает уставшее лицо.
– Лучше так, чем потом не чувствовать руку.
– Лучше никак, чтобы потом не получить от предков, – я киваю в сторону комнаты сестры и неуверенно поджимаю губы. – Как она?
– Со мной не говорит, – отрезает Леша. – Сначала билась в истерике, даже пыталась выпрыгнуть из машины на ходу, но потом успокоилась. Наверно, устала.
– Мне не нравятся перепады ее настроения. То она готова всех растерзать, то впадает в апатию. Может, Карина принимает что-нибудь?
– Например?
– Ну, я не знаю. Что сейчас модно среди малолеток? Таблетки, обезболивающее…
– О да. Ещё скажи, что твоя сестра наркоманка.
