- Он никогда не исчезнет. Он всегда останется в твоих мыслях. Но не позволяй вине отнять
у тебя последние воспоминания. Не позволяй ей взять над тобой вверх!
Парень смотрит на меня. Он тяжело дышит, стискивает зубы, а затем неожиданно
медленно расслабляет руки. Его кулаки разжимаются, плечи стремительно поникают, и, вдохнув большое количество воздуха, Максим без сил оседает, ведя меня за собой.
Испустив болевой стон, парень прижимает меня к себе и начинает плакать. Сильно,
громко. Он трясется, зарывается лицом в мои волосы, шатается, будто находится на улице
в сильный ветер. Несколько раз имя брата срывается с его губ, растворяется в комнате.
Макс сжимает мои плечи, держится за них так, словно боится упасть, хотя мы и так сидим
на полу.
- Тише, - утопая в слезах, шепчу я. – Я здесь, я рядом…
- Как он мог? – зло спрашивает меня Бесстрашный. – Как он мог бросить меня? Он же
обещал, он же…
Парень вновь вжимается в меня. Я так благодарна ему за то, что он раскрылся для меня.
Что он больше не пытается меня оттолкнуть, что он принял меня в свою жизнь, в свое
сердце. Целую его в шею, в волосы и неожиданно признаюсь:
- Я люблю тебя.
Мы оба замираем. Я пугаюсь своих слов, однако понимаю, что не могу взять их назад. Это
правда, это чистая правда.
- Что?
- Я люблю тебя, - шепотом повторяю я и смотрю в красные, полные боли глаза парня. – И
я всегда буду с тобой. Всегда буду рядом. С этого момента…
- И в вечность, - заканчивает за меня Максим и вновь прижимает к себе. – Я так счастлив, что ты у меня есть, Лия. Так счастлив.
Он больше не плачет, но не решается сдвинуться с места. Вытирает слезы, стесняется
своего вида…
Но я не считаю позорным то, что увидела.
Боль Максима висит надо мной, будто туча, оседает на пол вместе с пылью, отражается в
спасенном зеркале. Её можно почувствовать, просто вдохнув здесь воздух. Все пропитано
страданиями. Все пропитано мукой. И от такого огромного количества боли, руки
опускаются. Голова кружится. Тело немеет. Становится страшно. Чувства должны свести с
ума, если их не выпустить. Так что абсолютно не стыдно дать им волю. Абсолютно не
стыдно быть человеком.
- Пойдем вниз, - тяжелым голосом, шепчу я. – Все ждут.
Макс кивает и слабо поднимается с пола. Он разбит, он так подавлен. Я крепче сжимаю
его руку: пытаюсь передать свою силу и энергию. Но есть ли у меня то, что можно
передать? Кажется, я сейчас сама упаду от недостатка кислорода.
Мы спускаемся, и все люди одновременно впяливают в наши лица свои почти скорбящие
глаза. Хочется кричать от несправедливости. Стас был замечательным человеком, так
почему здесь присутствуют лишь те, кто притворяется? Кто выдумывает боль? Эти
бабушки, и тети… Они заполняют пространство. Хотят перекусить, посплетничать и
вдоволь напиться. Никто из них по-настоящему не скорбит. Никто из них не знал Шрама, как человека, коим он являлся на самом деле.
Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не разогнать это стадо по домам. А оно так
заинтересовано. Ведь безумно интересно наблюдать за отцом семейства, который потерял
не только жену, но и сына. Безумно интересно наблюдать за парнем, у которого больше
никогда не будет родного брата и близкого друга.
Прикусываю губу. Мне не выдержать этого общества, но ради Максима я выстою. Ради
него я не разожму руку.
Через час мы приезжаем на кладбище.
Нас ведут к разрытой могиле. Несколько коллег по службе Александра Древаль несут
гроб. Впереди шествует сам отец семейства. Он так же бледен, так же немногословен. Я
вспоминаю тот день в полиции, и сейчас просто не узнаю черты его лица. Вот, что с
людьми делает смерть.
Мы останавливаемся, располагаемся по кругу. Макс подходит к папе, Кира впивается
ногтями мне в руку.
Отпевание.
Я слышу, как плачут женщины, вижу, как еле сдерживаются мужчины. Замечаю
напряженные скулы Максима, его отрешенный взгляд, и поджатые губы. Но не улавливаю
и капли скорби в глазах Александра.
Это настораживает меня.
Смотрю на портрет Стаса: в его взгляде - сила, в улыбке – мудрость. Приходится
отвернуться, чтобы сдержать очередной поток слез. Только сейчас я начинаю осознавать, что смерть неизлечимая болезнь. Шрам не откроет гроб, не встанет и не пойдет домой. Он
навечно покинул нас. Он умер.
- Аминь, - произносит священник, и гроб опускают в яму. Кто-то бросает в бездну
гвоздики, кто-то – розы. Я кидаю две ромашки. Пусть они предадут ему силы там, вместе
с его мамой, на небе.
Несколько солдат берут лопаты, распределяются по периметру и начинают засыпать яму
землей. Слышу очередной взрыв плача. Вижу женщину. Она очень похожа на Александра, и мне кажется, что она его родная сестра. Смочив платком глаза, женщина отворачивается
и кладет голову на плечо брата.
- Ничего, Сашка, - шепчет она. – Ничего. Света будет рядом с ним. Не волнуйся. Она
защитит его.
В этот самый момент самообладание Александра Древаль дает пробоину. Лицо его резко
опускается, глаза набиваются слезами. Качая головой, он тянет:
- Нет. – Отходит от сестры. – Нет. Стас! Стасик! - Мужчина неожиданно отталкивает
солдат, запрещая им засыпать яму землей. – Там мой сын! Что вы делайте?!
