- Ох, ну как хочешь, - кажется, что мама обиделась, но вообще это трюк. На самом деле, она хочет, чтобы я развила тему и проговорилась. Но я слишком взрослая для таких
уловок.
- Если что, позвоню тебе. Пока!
- Не задерживайся.
Перед тем как закрыть дверь, я слышу её вздох: попытка не удалась.
Спускаясь по лестнице, улыбаюсь и никак не могу осознать то, что произошло минуту
назад. Мама решила, будто я и Леша вместе. Но ведь это смешно. Он мне как брат, да и
знаем мы друг другу с самого детства. Неужели такие люди могут сойтись, а потом ещё и
прожить вместе рука об руку?
Ужас какой. Выйти замуж за собственного брата.
Я корчусь и выхожу из подъезда.
«Рено» Астахова уже стоит во дворе, и я облегченно выдыхаю. Парень выходит из
машины и стремительно движется ко мне. Он взволнован и как всегда серьёзен.
- Что случилось? - на выдохе спрашивает он. – Карина? Родители?
- Мое плечо, - улыбаюсь я, и прикусываю губу. – Ты был прав: я должна была сходить в
больницу. Сегодня утром оно распухло, и я еле шевелю рукой.
- Лия…
- Давай пропустим ту часть, где ты отчитываешь меня, и приступим сразу к делу. Я думала
заехать в больницу.
- В какую? Если мы заявимсяна работу к твоим родителям, им передадут, что ты
приходила.
- Значит, поищем другую поликлинику, - разумно протягиваю я. – В Питере куча больниц.
- Но не в каждой из них тебя примут, - добавляет Астахов. – Ты взяла паспорт,
медицинский полюс, карточку?
- Да.
- Что ж, тогда поехали. – Леша открывает мне дверь, и я аккуратно присаживаюсь на
пассажирское сидение. В машине как всегда пахнет кофе. Теперь этот запах ассоциируется
у меня только с Астаховым, и с его черным Рено. – На самом деле, твои предки все равно
узнают правду.
- Надеюсь, что нет.
- Но как ты собираешься это скрывать? – парень пристегивается, нажимает на газ, и мы
медленно сдвигаемся с места. Я тоже хочу пристегнуться, но потом понимаю, что ремень
сильно передавит руку. – Если вывих не серьёзный, - продолжает Астахов, - придется
носить повязку, если серьёзный придется делать операцию. В обоих случаях твои
родителя – доктора, заметят что-то неладное, тебе так не кажется?
- Не нуди, - растеряно отвечаю я и прижимаю руку к груди. – Возможно, у меня и вывиха
нет. Просто сильно ударилась.
- Ну да.
- Леш, мне и так не по себе. Давай не говорить о плохом.
- Как хочешь, - протягивает Астахов. – Моё дело предупредить.
Я тяжело выдыхаю и сглатываю. Паршивая ситуация. Лишь бы Максим был не прав, и
сказал вчера о вывихе только для того, чтобы напугать меня.
Я провожу здоровой рукой по пальто. Оно большое, теплое, и мне почему-то кажется, что
я его уже где-то видела: черное, длинное, мягкое. Хочется укутаться в нем настолько
сильно, чтобы вовнутрь не смог пробраться ни один порыв ветра. По мне пробегают
электрические разряды: нотки мяты заполняет легкие, едва я вдыхаю запах, которым
пахнет воротник.
- Так откуда у тебя это пальто? – Леша как всегда вырывает меня из мыслей, и я поднимаю
голову. – И куда ты посеяла свое?
- Его забрала Кира, чтобы я смогла быстрей двигаться на испытании. А потом вокзал
окружили менты. Пришлось убегать. Было холодно, и Максим вдруг решил стать милым.
- Максим?
- Да, тот высокий, черноволосый парень, который избил меня. Хотя о чем я, - я
саркастически выдыхаю. – Тебя ведь не было рядом, и ты не знаешь, о ком я говорю.
- Опять ты начинаешь…
- И никогда не закончу, - подмигиваю. – Ты заслуживаешь длительного выноса мозга.
- Ну, конечно. Как Леша сделает что-то хорошее – так всем плевать. А как он проколется –
так век ему быть проклятым.
- Такова жизнь. Люди помнят лишь плохое.
- Не правда, - Астахов поворачивается и с нежностью смотрит в моизеленыеглаза. – Я
помню и хорошее.
Мне становится неловко. Что-то проносится между нами, что-то странное. Мы смотрим
друг на друга слишком долго, неприлично долго. Я заправляю локон угольных волос за
ухо и неуклюже отворачиваюсь. Чувствую, как горят щеки, как вспотели ладони. Только
вряд ли это от смущения. Скорей мне просто не по себе
- Ты всегда так делала, - прервав молчание, отрезает Леша.
- Как?
- Отворачивалась и краснела, словно девочка загнанная в угол.
- Я не понимаю о чем ты, - эта фраза настолько надоела мне, что я произношу её с легким
раздражением.
- Ты всё прекрасно понимаешь, - парень громко выдыхает. - Просто не помнишь.
- Что ты имеешь в виду? Как это понимаю, но не помню?
- А как ты думаешь? – Леша крепко сжимает руль, и костяшки его пальцев бледнеют. Он
стискивает зубы, лицо напрягается. – Как ты думаешь, о чем я? Всё настолько банально, что даже догадываться нет необходимости.
- Поверь мне – есть, - я недовольно смотрю на друга. – Если было что-то о чем я забыла, так не тяни резину: расскажи! Хватит тайн и намеков. Родители, Карина, ты – все вы
надоели со своими секретами. Говорите напрямую, что имеете в виду или вообще
молчите!
- Легко тебе говорить.
- Легко? Мне легко? Астахов, лучше не зли меня.
- Конечно, тебе легко. – Леша протирает свободной рукой лоб. – Ты забыла очень многое, Лия, и это замечательно. Поверь мне: это просто прекрасно, потому что твой прошлый год
