С каждым её всхлипом, моё сердце судорожно сжимается. Я хочу подойти к Максу, хочу поддержать его, прижать к себе, но не могу даже сдвинуться с места. Попросту не могу.
— Прости меня, Стасик!
Неожиданно Кирилл выпускает меня из объятий, садится на одно колено. Он прикладывает руку к сердцу и медленно опускает голову. То же за ним повторяют все члены стаи. Каждый держит на груди ладонь, каждый прикрывает глаза и думает о своем предводителе, который не щадил свою жизнь, который собрал всех их вместе, который олицетворял свободу, любовь и мудрость.
Я присаживаюсь на колено, прикладываю руку к груди и вдруг вижу перед собой белые хлопья. Поднимаю голову, и понимаю, что идет снег. Первый снег.
Так небо плачет вместе с нами. Так природа страдает, потеряв достойного человека.
Мы молчим несколько минут.
Когда родственники поднимают на ноги Александра, земля полностью покрывается белым ковром. Люди начинают расходиться. Все стремятся поскорей выйти с кладбища, почувствовать запах жизни, а не запах смерти.
Стая следует к выходу, когда рядом со мной и Кирой появляется Макс.
Он наклоняется к уху блондинки и холодно отрезает:
— Собери стаю в парке. Сегодня. Через час.
Затем он уходит. Берет отца под руки и буквально тащит к выходу.
Кира недоуменно смотрит на меня, а я вытираю мокрые глаза.
Мне даже страшно подумать о том, что творится в голове у Бесстрашного. Но теперь он главный. Он наш главарь. Мы обязаны послушаться и прибыть на место ровно через шестьдесят минут. Таков приказ.
Мы сидим на железной перекладине. Кира пьет виски, Кирилл брынчит какую-то грустную мелодию на гитаре. Стая молчит. Снег все так же медленно сыплется на землю, небо все так же плачет, а мы не в состоянии произнести и слова.
Достаю телефон и набираю домашний номер. Трубку поднимает Карина.
— Да?
— Я задержусь, — шепотом сообщаю и беспокойно наблюдаю за тем, как жадно подруга выпивает алкоголь.
— Что-то случилось? — озадачено спрашивает сестра. — Что-то серьёзное?
— Не знаю. Макс попросил собраться.
— Зачем?
— Понятия не имею. Он ещё не пришел. — Прикусываю губу. — Предупреди маму. Придумай что-нибудь, чтобы она не волновалась.
— Хорошо. Но ты все равно сильно не задерживайся. — Карина вздыхает. — Как прошли похороны?
— Ужасно. Поговорим об этом дома, ладно?
— Да, конечно. Ждем тебя.
Я прячу телефон в карман и горько улыбаюсь Кириллу. Тот начинает напевать какую-то новую песню, и я прислушиваюсь к его бархатистому, красивому голосу.
Слышу, как всхлипывает подруга. Она ненавистно отрывает губы от горла бутылки и смотрит вдаль так испепеляюще и так разбито, что у меня сжимается сердце.
— Кира…
— Он не должен был умереть, — холодно чеканит блондинка и стискивает зубы. — Он не имел права, уходить. А раз уж так случилось, то не таким способом! Он, черт подери, Шрам! Он храбрый, сильный предводитель! Он не мог сдохнуть из-за паршивого сепсиса! Не мог!
— Не надо, — я кладу руку на плечо девушки. — Пожалуйста, давай не будем бросаться громкими словами.
— А какими тогда бросаться? — Кира растеряно смотрит на меня. — Какими?! — она с силой кидает бутылку и та с грохотом разбивается об асфальт. Втянув воздух, подруга твердо отрезает. — Я убью Наташу. Клянусь. Я убью эту суку.
Я собираюсь сказать что-то ещё, но замолкаю, так как замечаю приближающуюся фигуру Максима. Он идет быстро, решительно. В руках несет две огромные черные сумки. Встаю с перегородки и плетусь ему на встречу. Что-то внутри подсказывает: надвигается гроза, но я пытаюсь подальше запихнуть это чувство. Что может быть хуже того, что уже происходит?
Бесстрашный буквально врезается в меня. Осматривает покрасневшими глазами стаю, ждет, пока внимание обратится на него, и бросает две сумки на асфальт. Из них вываливаются биты, железные палки, ножи.
Я сначала испуганно замираю. Моргаю. Не понимаю, чего он хочет. Но затем меня охватывает такой дикий ужас, что я ошеломленно покачиваюсь назад. Поднимаю взгляд на Макса и не вижу в нем и капли совести, разума. Он сломлен. И он готов отмстить.
— Я не считаю нужным толкать речь, — жестко чеканит Бесстрашный и зло стискивает зубы. — Те, кто со мной — берите орудие из сумки. Мы направляемся в Святой клуб.
— Нет, — едва слышно выдыхаю я, и хватаю парня за руку. — Максим, не надо.
— Это не обсуждается. Не хочешь — не иди.
— Послушай меня! Нельзя заваливаться в логово противников и избавляться от них, как от не нужного мусора! Они же люди. Мы не имеем права причинять им боль.
— А мы? — взрывается парень и обижено смотрит на меня. — Мы, что не люди? Нам можно страдать, а им, значит, нет?!
— Максим…
— Хватит, чужачка. Твоя самоотверженность сейчас ни к чему.
Я громко выдыхаю, когда вижу, что Кира пьяно вытаскивает из сумки биту.
— Стой!
— Он прав, — прервав меня, отрезает блондинка. — Кровь за кровь.
