– Да так, ерунда, если по-честному. Ваша дочь хвасталась, что вы о-о-очень сильная лунная ведьма. – Мама не ответила, но Виктора это не остановило, он продолжил: – Что, даже можете отменить действие выпитого зелья?
– Возможно.
– Что насчет темных ритуалов? – Он подался вперед.
– Я не понимаю, с чего должна вам помогать. Я даже имени вашего не знаю.
– А вы не мне помогайте, а вашей дочери, которая места себе не находила, считая вас погибшей из-за Альбеску. Это ее просьба. Да, Марьяна?
Кивок получился жалкий. Во мне слишком многое намешалось. Черное и белое, добро и зло потеряли всю яркость, мир вокруг стал серым. Отец, который меня не бросал. Мать, которая воспользовалась моей кончиной, чтобы вернуть мужчину. Все это казалось таким неправильным.
Может, я сплю?
Ущипнула себя за локоть.
Нет, боль вполне ощутимая. Жаль. Было бы приятно проснуться в постели особняка, рядом с Платоном, и понять, что на мне все еще есть метка, зато ему не угрожает опасность. Ничего страшного. Я бы выкарабкалась. Не привыкать.
– Что за ритуал? – вздохнула мама. – Мне нужно посмотреть на него. Далеко не все чары кровь способна обратить вспять. Не делайте из этого панацею.
– У нас есть список ингредиентов. Вот. Обратите внимание, что слезы арахны не были применены.
Мама вдумчиво вчиталась в текст. Потом встала, взяла со стола карандаш – и начала что-то помечать им прямо на том же листе бумаги. Нам оставалось только ждать. Виктор зевнул. Я ковыряла заусенец на пальце – нервничала так сильно, что должна была хоть чем-то занять руки.
Наконец мама сказала:
– Если заменить вот это на противоположные по свойствам вещества и закрепить все кровью лунной ведьмы, то получится зелье отмены. Не уверена насчет третьего и седьмого пунктов, лучше свериться по справочнику. Но вроде все правильно. Зелье должен выпить тот, кто проводил ритуал.
– А если он – это уже не совсем он? – уточнил бес. – Так сказать, после ритуала одно тело и осталось…
– Тело живо?
– Конечно, иначе бы смысла в отмене не было. Уж я-то понимаю, что трупам лучше лежать на кладбище. Нет, тело живо и здравствует, а вот с наполнением тела, скажем так, сложности.
– Значит, его тело и должно выпить зелье. Антидот подействует только на ту же самую кровь.
Она протянула испещренный мелким текстом лист обратно Виктору. Тот одобрительно присвистнул, оценив масштаб и скорость работы.
– Чудесная новость. Вы же нам поможете приготовить это чудесное зелье?
– Я бы не хотела влезать в какие-то темные ритуалы… даже ради собственной дочери. Марьян, пойми. У меня только жизнь наладилась, твой брат совсем маленький. Я не знаю, кто твой друг и откуда он пришел. Я не знаю, чего вы добиваетесь и что на это скажут арбитры. Быть пособницей преступления – нет уж, увольте.
– Мам, я больше никогда ни о чем тебя не попрошу, – сказала я, поднимая взгляд. – Обещаю, я не помешаю вашему с папой счастью, я даже не полезу в вашу семью, если вы не захотите меня видеть. Обещаю. Это очень важно для меня. Пострадал хороший… человек. – Я сознательно не стала говорить «мужчина» или «орк», чтобы не вдаваться в ненужные подробности. – Он спас меня от Нику Альбеску, но сам теперь его пленник. Я не смогу жить, если не сделаю хоть что-то. Мам…
Некоторое время мама колебалась.
– Ладно. Но мне нужны недостающие части зелья. Уж извините, в кухонном шкафчике не храню.
А Платон хранил…
– Все будет. – Виктор хищно улыбнулся. – Мари, ты же поможешь маме с приготовлением? Вдвоем всяко веселее будет. А мне как раз надо решить еще один насущный вопрос. Кира тоже с вами побудет. Она не помешает.
– Да, конечно.
– Отлично. Я договорюсь, вам завезут недостающие ингредиенты.
Виктор поднялся и, поблагодарив маму за содействие, откланялся. Я увидела, что Макс и Виталик топтались во внутреннем дворе. Он махнул им рукой, мол, пойдемте. И обмолвился мечтательно:
– Пиццу что-то так захотелось… ребят, закажем по дороге?
Парни переглянулись и понимающе кивнули. Кажется, «пицца» – это какое-то их кодовое слово.
Я вернулась в дом. Отец спустился по лестнице, глянул в окно на уходящую троицу.
– Все в порядке?
– Да. Это действительно мои друзья. Мы поговорили с мамой, она пообещала помочь приготовить одно зелье. Я буду очень ей благодарна. Прости, что вломилась вот так, потревожила вас с мамой.
– Тебе не за что извиняться. Я безмерно рад, что ты, моя маленькая девочка, жива. Мои молитвы услышаны морскими богами. Правда, теперь я думаю, что твоя мать опять меня приворожила. В тот день, когда осталась в моем доме, когда рыдала на моем плече, – сказал отец не со злостью, но с тоской. – Кажется, она не умеет иначе.
– Что ты будешь делать?
– Не знаю. – Он потер переносицу. – У нас сын… и ты. Я не готов опять потерять вас. Немолод уже, чтобы искать новую женщину. Ира… неплохая, наверное. Нужно все обдумать, а не пороть горячку. Ты какое-то время погостишь у нас?
– Да, мне нужно помочь маме.
– Это хорошо. – По щекам папы вновь скатывались слезы. – Это очень-очень хорошо.
