Он так крепко прижал меня к себе, что я опешила. Не походил папа на существо, которое отказалось от дочери из-за ее ущербности. Он прижимал меня со всей силой и, кажется, плакал.
Я не понимала, как это расценивать.
– Я не верил, что ты мертва. Ирина говорила, что тебя не вернуть, а я молился морским богам. Я надеялся… и вот ты… живая… доченька!..
Это было поразительно и совершенно не вязалось с тем, как я распланировала наш диалог. Я ожидала равнодушия, даже, наверное, раздражения, потому что отец сознательно оборвал наше общение и меньше всего хотел видеть меня на своем пороге.
Но он плакал…
И я тоже расплакалась, не удержавшись от эмоций, прорвавших плотину.
А еще прозвучало имя. Моей матери.
Это не могло быть совпадением. Или…
Он впустил меня во внутренний двор. За руку повел в дом. Как родного человека, как дочь, которую он однажды потерял, – но не дочь, которую оставил по собственной воле.
– Как ты нашла меня? Ты же расскажешь, что с тобой случилось? – задавал вопрос за вопросом, даже не дожидаясь моего ответа.
Казалось, отцу просто важно говорить хоть что-то.
Мы подошли к крыльцу, и тут я увидела… ее.
Моя мама.
Это не могло быть ошибкой. Не какая-то похожая женщина, а она сама. Ее лицо. Ее морщины, ее родинка на щеке.
Она смотрела на меня, но молчала. Без каких-либо эмоций, разве что с легким страхом, как будто видела перед собой что-то опасное. На руках ее посапывал младенец, одетый в смешной комбинезончик тигриной расцветки.
А я окончательно запуталась.
– Ира, смотри, она жива… – выдохнул отец.
– Вижу, – ответила мама осторожно.
– Мам?..
– Кажется, нам придется многое обсудить, – пробормотала она без особого удовольствия. – Единственный вопрос: Альбеску придет за тобой? Ты не навлечешь очередную беду на нашу семью?
Очередную беду…
Я вспомнила тот день, когда вернулась домой в надежде на помощь.
– Наш договор расторгнут, – покачала я головой. – Когда сниму куртку, то покажу, что метки больше нет. Я свободна.
– Проходи.
Отец остановился в дверях, строго глянул на мою маму.
– Ир, я не понимаю. Ты говорила, что Марьяна мертва. А теперь не выглядишь такой уж удивленной. Неужели ты опять?..
Он побагровел, не закончив мысль.
Мы разместились в просторной гостиной. Повсюду валялись детские игрушки, да и вообще обстановка была настолько домашняя, будто я ворвалась в чужой уют с грязными башмаками.
Мама укачивала малыша, не спеша говорить что-либо, отец сумрачно поглядывал в ее сторону. Я решила заговорить первой. Вопросов было слишком много, но я решила начать издалека, а уже потом подойти к главному, чтобы не рехнуться от обилия информации.
– Пап, я запуталась. Мне казалось, ты бросил меня. А теперь…
– Что?! – Он вскинулся. – Это она тебе сказала?! Ира!
– А что я должна была ей говорить? – Мама резко побагровела. – Ты уехал, оставил нас совсем одних.
– Ты прекрасно знаешь, по какой причине я уехал.
– По какой? – спросила я.
– Не надо, пожалуйста, не выноси сор из избы. Никому не нужны твои откровения. – Мама покачала головой, но отец ответил:
– Твоя мать привораживала меня годами, чтобы я ее не бросил. Подливала мне приворотное зелье, а когда я об этом догадался, то заявила, что якобы делает это ради нашей семьи.
Я не верила своим ушам. Моя мама пыталась добиться расположения отца благодаря зельям? Мне казалось, они были бесконечно счастливы. В те ночи, когда мама танцевала у костра, а отец играл ей завораживающую мелодию, мир словно наполнялся любовью.
– Сначала у нас все шло хорошо, – буркнула мама. – А потом твой папа стал отдаляться. Сказал, что вместе мы не будем счастливы. Пришлось немного поспособствовать общему благу. Не вижу в этом ничего плохого. Я желала нам только лучшего. Нам троим.
Отец шикнул на нее и обратился ко мне:
– Я никогда не бросал тебя, Марьяна. Я постоянно писал! Только ты не отвечала. Я предлагал тебе пожить у меня, хотел отправиться с тобой в морское путешествие. Мечтал показать свой бизнес. А ты молчала. Я звонил, но Ира говорила, что ты не хочешь со мной общаться. Я думал, это ты отказалась от сбежавшего отца.
Но до меня не доходили его письма. Точнее – поначалу их было много. Но с каждым годом все меньше и меньше. А потом – вообще ни одного. Так же случилось и со звонками: поначалу мы с отцом разговаривали подолгу, но потом… он просто исчез.
А если… если мама просто не показывала мне отцовские весточки? Она придумала историю про наследника, про новую семью отца. И я верила каждому маминому слову. Она сознательно убирала «опасные» письма, где отец предлагал встретиться или хоть как-то намекал на свою любовь ко мне. Оставляла только нейтральные, а потом – выбросила и их.
Теперь правда казалась еще большим бредом, чем воскрешение из мертвых.
Мой мир рушился. Крошился в песок.
– Я не получала твоих писем.
– Теперь я понимаю, почему. – Он стрельнул в мать свирепым взглядом.
– Но… если ты ушел… почему вы вместе?
