Хозяйка застолья оказалась женщиной величественной и очень красивой. Как с той фотографии, что стояла в спальне родителей Платона, – только старше, мудрее. Выдержаннее, как хорошее вино. Рыжие волосы ее были убраны в затейливую прическу. Кожа отдавала легким зеленоватым оттенком. Одетая в роскошное, совсем не домашнее атласное платье в пол, она чуть склонила голову в приветственном кивке, когда я объявилась на пороге квартиры.
– Мари? – спросила опасливо и тотчас оттаяла. – Наслышана о тебе. Жаль, не от Платона, конечно. Но Дитрих сказал, что ты очень дорога моему сыну.
– Я о вас тоже много слышала!
Чуть не ляпнула про безумно вкусное печенье с кунжутом (и пусть Платон его терпеть не может). Но это выглядело бы подозрительно, поэтому я ограничилась тем, что сын часто упоминал маму в разговоре.
Это ее явно порадовало. Агата Эдуардовна тепло улыбнулась и аккуратно приобняла меня за плечи.
Все остальные ждали нас за столом. Наверное, Дитрих хотел убедиться, что я не представляю опасности, – поэтому поехал один. Ну, с личным водителем, парнем неразговорчивым, хоть и приятным чисто по энергетике. Отторжения или страха он у меня не вызывал.
За накрытым столом было не разглядеть сидящих. Вот где был пир на весь мир, так в квартире Агаты Эдуардовны! Тарелки такого объема и размера, что можно накормить целый район. Мы должны съесть это всемером?
Кстати, водителя тоже пригласили к столу, из чего я сделала вывод, что этот Алексей – не последнее существо для семьи Адронов.
Но даже с учетом его – застолье обещало растянуться на неделю.
Поначалу семейство держалось сдержанно. Диана, которую весь вечер приобнимал Златон, поглядывала на меня с откровенной опаской. Я не понимала: то ли она сама по себе такая закрытая и строгая, то ли я ей очень уж не нравлюсь. Ее муж хоть и шутил и улыбался, но тоже особо не пытался наладить со мной контакт. Держался в стороне. Он вообще, стоило зайти разговору о Платоне, как-то резко морщился и вздыхал, утыкался в тарелку.
А вот Таисия почти сразу подсела ко мне, давая понять, что настроена дружелюбно. Она много говорила, смеялась. Я не стала выпытывать, на каком Тая месяце, но живот ее казался огромным. Наверное, еще и потому, что сама по себе она была хрупкая тонкокостная девушка. Безразмерное платье смотрелось на ней совершенно гигантским.
– Нелегко носить в себе орка, – призналась Тая, поедая четвертую индюшачью ножку. – Мне иногда кажется, что все, чем я занимаюсь, – это безостановочно ем, только почему-то не толстею.
– Правильно-правильно, ешь побольше. – Агата Эдуардовна пододвинула к невестке таз с пюре. – Я, когда Дитриха носила, в день могла съесть целую свинью. И не скажу, что объелась бы. Так, заморила червячка до следующего перекуса. Надо много кушать. На диетах своих еще успеешь посидеть, а пока давай, налегай на витаминки. Салатик возьми.
– С удовольствием!
Поначалу застолье было не совсем уютным, но никто не относился ко мне как-то плохо. Настороженно – да. Но без попыток обидеть. Мне задавали вопросы, в основном простые, но бесконечным потоком. Про Платона, про мою работу, про наши отношения. Потом вроде как расслабились, диалог перестал походить на допрос.
Я отметила, что Злат веселый балабол, которого уравновешивает спокойная донельзя Диана. А вот в паре Дитрих – Тая все наоборот. Дит как безмятежное море, а Таисия – маленький беременный ураган. Уж не знаю, всегда она была такой или нет, но откуда в ней столько энергии?
– Дитушка, ты разобрался с гостиной? – спросила Агата Эдуардовна, когда семья орков смела половину стола и приступила к десерту. – Хоть убей, не могу заставить себя поехать в дом. Вообще никак. Как подумаю, что мы там с Серпом жили, вас растили, а теперь его… – На ее глазах выступили слезы, но тотчас исчезли. – Впрочем, он сам виноват. Жил бы по совести, ничего бы и не случилось. Что уж мне теперь его оплакивать.
Интересно, известно ли ей об истинной судьбе Серпа Адрона? О том, что он в плену Нику Альбеску? О том, что собирался обменяться телами с собственным сыном – и обменялся ведь! – обрекая того на вечные пытки?
Наверное, не известно. Оно и к лучшему. Пусть считает Серпа погибшим.
– Мам, я обещал найти бригаду и обязательно займусь этим, – кивнул Дитрих. – Просто пока некогда, вообще ничего не успеваю. Столько работы в «Цербере». Все восстановят, я тебе обещаю! Будет как новенькая.
– Да там от гостиной мало что осталось. Ее не восстанавливать, а сносить к чертям собачьим надо, – фыркнул Злат. – Отец был бы в гневе, узнай, что Платон натворил с его драгоценным домом!
Почему-то этот факт дико радовал Златона.
– Никаких «сносить»! – возмутилась Агата Эдуардовна. – Это же родовое гнездо! Вон, ваши детки вырастут, будут туда приезжать на выходные. А может, вообще захотят остаться.
Правда, даже ее собственный голос звучал без особой уверенности. Кажется, жить в музее никто не собирался – и она это понимала.
Помните, я говорила, что ужин с семьей Адронов был странным? Самая внезапная его часть случилась, когда мы уже доедали торт.
