Одинокое дерево полностью

«Почему же то, что определяет счастье человека, становится и источником его несчастий? Живи. Ты любишь жизнь. А за те печали, что уже ушли, ты еще получишь воздаяние».

Но сегодня мне не нужна жизнь. Сегодня, когда уехал единственный мой друг в этом месте. Я спряталась под покрывалами. Крики. Я слышу крики. Я взяла простыню и заткнула ею щель под дверью. Снова тот же кошмар. Мои призраки. Они преследуют меня. «Виола, Виола, тупая Виола!». Не хочу, чтобы они меня схватили. Я встала и поставила диск – пусть музыка играет громче. Я заснула, слушая другую Виолету, Виолету Валери, то, как она поет о своей любви. По крайней мере, она любила и была любима, и пусть даже это длилось недолго. Хорошо, что я этого не знала. Быть любимой, любя!

Я буду жить, Поэт. Я буду жить, потому что я хочу жить. Буду жить, потому что ты меня об этом попросил, где бы ты ни был сейчас сам. Всегда свободной. Ты вернешься за мной? Однажды ты сказал, что отвезешь меня туда, где жила Виолета. Сначала в Париж, а потом за город. Я буду ждать тебя. А потом я тебя отвезу в мои родные места, в деревню, и покажу тебе не камелии, но виолы, что расцветают весной, рядом с морем».

Широкополая шляпа Виолеты виднелась впереди. Ундина бросала Манису камешки, а пес бегал и подбирал их. Симос изо всех сил пытался радоваться прогулке, солнцу, но его никак не оставляли мысли об ужасах, рассказанных маленькой бабушкой о Какоператос. «Люди, которых никто никогда не любил. Поднимаются из моря. Несут корабли на своих плечах. Выходят ночью безлунной, солнцем да месяцем ясным освещенной, и, если кто встретится им на пути, у того отымут они разум».

Симос посмотрел на небо. До появления луны еще много часов. Что может случиться, когда солнце сияет? Они уже сошли с дороги и двинулись по узкой тропинке. Все было отлично. Ничто не предвещало беды. Маки, маргаритки да дикие оливы на окрестных скалах. Ундина наклонилась сорвать цветок, но Виолета ее остановила:

– Твои руки тебе понадобятся свободными. Скоро дорога станет потруднее.

Несколько шагов – и тропинка оборвалась у самого края скалы. Симос, шедший позади всех, решил было, что они сбились с пути: вокруг было только небо и ничего больше.

– Море! – воскликнула Ундина.

Симос подбежал и увидел, что море прямо под ними, только очень далеко. Дороги к нему не было. Виолета ласково провела рукой по камням, словно пытаясь найти тайный проход. И в самом деле, чуть дальше она приподняла ветки, а за ними показалась крошечная пещера, скрытая тенями нависших над нею скал.

– Смотри, Симос, это мое открытие. Я опасалась, что за столько лет тропинка исчезла, но нет, она здесь.

– Это похоже на пещеру.

– Таинственный переход, так я называла это место. Давайте за мной.

Виолета пошла вперед, Симос и Ундина последовали за нею. Вскоре стало так темно, что они даже себя не видели. Симос вытащил из сумки фонарик и включил его. Послышался шелест; скала пришла в движение. Летучие мыши, напуганные светом, запорхали вокруг, непрерывно попискивая. Симос оцепенел от ужаса, Ундина расхохоталась, а потом вытащила из кармана цветастый платок и прикрыла волосы. Симос тоже слышал, что летучие мыши могут в них вцепиться. На всякий – на любой – случай он надвинул кепку пониже и прикрыл уши. Его пугал писк, но вдруг повисла тишина. Теперь только шорох крыльев разрезал темноту. Симос представил, как мыши бьются в камнях, перепуганные, пытаясь найти укрытие получше. Представил их ледяные влажные крылья, и его передернуло. Так, спокойно.

Виолета крикнула Симосу, чтобы тот осветил потолок пещеры. Оттуда спускались многометровые сталактиты: одни казались огромными странными чудовищами, другие так переплетались, что напоминали корабли, разбитые мачты, птиц, тела людей.

– Как будто они целуются, – проговорила Ундина.