– И на что мне сдался этот базилик? Сколько раз я им твердил, чтобы хоть какой-нибудь грошик кинули в ящик для пожертвований, а толку?
Маркос подошел поближе. Далеко не впервые он слышал, как отец Манолис говорит сам с собой.
В темноте церкви мерцали свечи – они остались от утренней литургии и уже наполовину истаяли. Маркос наспех перекрестился и аккуратно вошел в притвор. Он сразу заметил: чего-то не хватает. Справа все было пусто, ящик для пожертвований исчез. Маркос поднял взгляд и увидел в глубине отца Манолиса. Тот стоял у письменного стола, почему-то в обычной одежде – поначалу Маркосу показалось, что это кто-то другой.
Отец Манолис, словно почувствовав тень за спиной, схватил рясу и набросил поверх одежды. Рядом с ним зиял откинутой крышкой ящик для пожертвований – пустой. На мгновение Маркос не поверил тому, что увидел. Он хотел оказаться неправым, хотел ошибиться. Может, сам он – грешник с дикими мыслями? Отец Манолис опустошил ящик для пожертвований и готовится скрыться?
Маркос почти уже решил дать деру, но тут отец Манолис обернулся и взглянул на него. В руках священник держал мешочек с монетами. Маркос вспомнил мать – каждый раз, отправляясь в церковь, она крепко зажимала в ладони свои скромные монетки, заготовленные для пожертвований, и все переживала, как бы их не выронить.
– Маркос, мальчик мой, это ты? – окликнул его отец Манолис.
Вместо ответа Маркос в два прыжка пересек расстояние, отделявшее его от двери, потянул ее и захлопнул, заперев священника в кабинете. Лишь бы не видеть, как отец Манолис оскверняет монеты, окропленные п
– Да что это ты себе позволяешь, паршивый мальчишка! Гореть тебе в аду за это!
Болтаясь по деревенским улицам, Симос подумывал поискать Ундину. Проходя мимо ее дома, увидел, что кира-Деспина и Райнер пьют кофе во дворе. Он поздоровался и спросил об Ундине. Райнер покрутил в воздухе пальцем: то есть Ундина гуляет и может быть где угодно.
Симос представил, как его подружка заходит во все дома подряд. Он столько лет живет тут, а в гости ходил куда меньше. Иногда Ундина его ужасно забавляла. Она не выпускала фотоаппарат из рук и снимала всех жителей деревни: господина Лефтериса на ослике; Гаруфалью, выправляющую сети для рыбаков; Ангелу, собирающую артишоки, Маламо, красящую что-то во дворе. С Ундиной деревня вдруг сильно выросла для Симоса. Он и вообразить никогда не мог, что такое скромное количество людей делает столько разных вещей.
– Ты знаешь, – заметила она позавчера, – что Деспина в жизни не видела карту? И думаю, ее просто потрясли мои слова о том, что Земля круглая. Зато она все тебе расскажет про каждый камень в Кофине.
Симос попытался на своем скудном английском объяснить ей, что никто здесь – за исключением его отца и еще нескольких человек, работавших в море, – вообще не покидал деревню. Так они привыкли. Здесь были их занятия, их семьи. А денег у них никогда не водилось в избытке.
– А ты? – заинтересовалась Ундина. – Тебе никогда не хотелось путешествовать?
Симос неопределенно кивнул. Ундина не сдавалась.
– Ты разве не хочешь увидеть Африку, Париж, Мексику?
Симос снова кивнул.
– Хочу, – ответил он, а сам подумал все то же: с появлением Ундины мир стал больше.
В поисках Ундины Симос увидел мчащегося ему навстречу Маркоса и приготовился к ссоре. Тот, пылающий и красный, несся так, будто его преследовали. Симос подумал, что вдруг ему повезет и Маркос просто промчится мимо без остановки, но тот бросился прямо к нему.
– Сим, я тебя искал. Я понимаю, что тебе это покажется странным, но мне нужно срочно найти отца Григориса.
– Снова насчет подношений будешь приставать?
– Нет, кое-что поважнее. Ты мне поможешь?
– Откуда мне знать, что ты не врешь? Ты точно хочешь впутать меня во что-то.
– Нет, даю тебе слово.
Симос смотрел на него и пытался по взгляду понять, правду ли слышит. Он никак не мог выбросить из головы зверства, что Маркос учинил с Манисом.
– Даю тебе слово, говорю же, – повторил Маркос. – Помнишь, как мы были маленькими? Помнишь, мы тогда стояли на часах и караулили, не покажутся ли на море пираты? Помнишь нашу клятву? Вместе стоим – ни шагу назад…
– …черных корсаров отправим в ад! – воскликнули уже они вдвоем.
– И что, на горизонте появились черные паруса корсаров? – язвительно поинтересовался Симос.
– Кое-что похуже. И не на горизонте, а в самом сердце деревни. Ты мне поможешь?
– А у меня есть выбор? Клятву же дал, – отозвался Симос, смягчившись.
– Тогда бежим. У меня есть идея, где мы можем найти отца Григориса.
Маркос и Симос мчались вперед, а время мчалось вместе с ними – только в другую сторону. Они вернулись в детство и стали не разлей вода, как раньше, когда состязались в беге, футболе и всем прочем. Задыхаясь, мокрые от пота, они остановились глотнуть воздуха. Чуть поодаль, на дороге, ведущей к морю, они увидели Одинокое Дерево – оно сияло и мерцало как маяк. На его ветках сверкали и переливались полумесяцы, кораблики с поднятыми парусами, развевающимися вымпелами и сигнальными флажками.
