Я тотчасъ же побѣжалъ на квартиру, разсказалъ Бакѣеву все, сказалъ, что Бреше пріѣзжалъ самъ и что онъ на
Вотъ что́ произошло наверху.
Ашенбрехеръ лучше всѣхъ другихъ консуловъ уживался и съ Бреше, и съ Благовымъ, и съ Леси. Онъ былъ всѣхъ слабѣе въ странѣ, всѣхъ уступчивѣе, можетъ быть, и по природѣ всѣхъ добрѣе и любезнѣе. Бреше завидовалъ независимости и популярности Благова, которая все росла и росла, и ненавидѣлъ русскихъ. Корбетъ де-Леси раздражалъ ему нервы своею щепетильностью и формализмомъ и тѣмъ, что́ онъ звалъ: des simagrées britanniques!
Когда послѣ покушенія Орсини на жизнь Наполеона III во Франціи столь многіе были возбуждены противъ Англіи и восклицали съ бѣшенствомъ, что надо, наконецъ, разгромить этотъ притонъ, это вѣчное убѣжище разныхъ преступниковъ и политическихъ авантюристовъ, Корбетъ де-Леси опасался серьезнаго разрыва между двумя государствами. Ему необходимо тогда было сдѣлать визитъ господину Бреше. Онъ пришелъ, просидѣлъ ровно десять минутъ (по часамъ) и ушелъ. Когда же все утихло, онъ опять пришелъ и просидѣлъ болѣе часу. Вотъ такія вещи не нравились господину Бреше. Ему кажется все на свѣтѣ не нравилось!.. Не нравилось ему также, что Леси слишкомъ часто спрашивалъ: «
Бреше прервалъ его: «Monsieur de Lecy!.. Выраженіе ваше
Но старику ужъ Бреше надоѣлъ до-нельзя; онъ задрожалъ, затрясъ головой и сказалъ: «Извольте, извольте, въ другой разъ я буду, встрѣчаясь съ вами, въ одной рукѣ держать какой-нибудь словарь, а въ другой револьверъ…»
«Продолжайте вашъ разсказъ!» сказалъ Бреше примирительно.
Но Леси отвѣчалъ сдержанно и злобно: — «Да, я продолжаю… Посольство Франціи
Бреше снесъ это; нельзя же ему было разомъ
Благова Леси любилъ больше и уважалъ его, какъ человѣка стариннаго дворянскаго рода, но трепеталъ московскихъ интригъ и видѣлъ ихъ вездѣ, подозрѣвалъ, искалъ ихъ всюду. Вдругъ выходилъ изъ своей апатіи и уединенія, шелъ къ Киркориди, шелъ къ Ашенбрехеру и безпокоился у нихъ: «Нѣтъ ли еще чего-нибудь? Откуда разбой въ горахъ? Не видѣлся ли Благовъ съ разбойниками въ самомъ дѣлѣ?.. Что́ за
Кромѣ того и лично Леси былъ не совсѣмъ доволенъ Благовымъ; до него дошло, что Благовъ рисовалъ на него очень удачные карикатуры, напримѣръ такого рода: «Охота», «Лѣсъ». Стоитъ Леси съ ружьемъ и смотритъ наверхъ озабоченно. На козырекъ его форменной фуражки сѣла птичка, и онъ спрашиваетъ ее: «Скажите мнѣ, маленькая птичка, вы сѣли на фуражку мою
Что касается до Благова, то онъ Леси любилъ, уважалъ сердечно и, если иногда смѣялся надъ нимъ за глаза, то развѣ дружески и шутливо; а господина Бреше терпѣть не могъ, и смѣялся зло и брезгливо надъ его дурными манерами; какъ политическаго агента Благовъ остерегался французскаго консула и ненавидѣлъ его особенно, какъ представителя французской демократіи, которая была въ его глазахъ въ гражданскомъ смыслѣ олицетворенная плоскость и грязь.
