«Блокнот в клеточку, — заметил я про себя, — точно такой же, в каком Иосиф Бродский рисовал на Сицилии профили зрителей и женский оркестр». Наверное, кот прибрал блокнот к рукам, еще живя в архиве Эвелины Шац.
— Иосифа Бродского в наш дом в гости привел Александр Кушнер, это было в 1964 году…
И она стала рассказывать о первом знакомстве с Бродским, о том, как поэт выглядел, о чем говорили тогда за столом, какие темы интересовали его.
Зрители в «Полутора комнатах» Бродского сидели не дыша и слушали импровизированный рассказ Инны как завороженные.
— Вот теперь Инна пришла в гости к Иосифу с ответным визитом через 50 лет, — заметил философски кот. — Господи, еще остались живые свидетели того времени!
Бродского интересовало, что происходит с человеком во времени, как оно меняет его ценности. Но не менее интересно, что делает человек со временем, как бездарно он его тратит! И только магический кот Миссисипи достает блокнот в клеточку и, как Господь Бог, «сохраняет все; особенно — слова», делая маску-слепок с прошедшего времени.
Магический кот Миссисипи нашел для презентации в «Полутора комнатах» Бродского четверостишие поэта и подсунул его себе под лапу. Четверостишие увидел в книге магического кота гость из Москвы и при подписании книги автором прочитал его:
Стоявшая рядом с московским гостем «ясновидящая женщина» прочитала последнее четверостишие, прозвучавшее в конце презентации:
После «успеха» в театре Ла Скала кот Миссисипи возомнил себя «великим режиссером» и стал думать о театрализованной презентации книги.
Перед презентацией в Штутгарте он вкрадчиво сказал мне:
— Штутгарт — город Фридриха Шиллера, великого немецкого поэта и драматурга. Поэтому презентация в городе Шиллера должна связывать поэзию с театром.
— Да, должна, но нельзя ли выражаться более конкретно? — попросил я кота.
— У меня тут идея созрела, как улучшить в городе Шиллера порядком надоевшую мне нашу мультимедийную презентацию. А то гоним в разных городах мира одну и ту же программу с одними и теми же рисунками и фотографиями, только стихи успеваю менять в моей книге.
— Ну и какая у тебя идея для города Шиллера? — осторожно спросил я кота.
— Разнообразить нашу мультимедийную презентацию в городе поэта и драматурга чтением стихов героев нашей книги, адресованных друг другу, и сделать презентацию театрализованной!
— Постой, постой, — перебил я кота, — а кто же будет читать стихи героинь книги?
— Кто? Кто? — огрызнулся кот. — Конь в пальто! Конечно, актеры какого-нибудь штутгартского театра, не мне же читать да отдуваться за всех героев книги!
— А где мы возьмем актеров и актрис, которые будут читать стихи? Где возьмем декорации к театральной постановке?
— Где? Где? — опять огрызнулся кот. — В Караганде! У меня после презентации в Милане образовались хорошие связи в театральной среде, — важно заметил кот и выпятил грудь, — вот мы их и используем, «миланские связи». А для декораций и постановки используем «лондонские связи».
— А кто будет делать «театрализованную постановку презентации книги»?
— Ну, я, конечно, кто же еще? — скромно заметил кот.
— А ты что-то понимаешь в театральных постановках?
— Еще как понимаю! — заявил самоуверенный кот. Помнишь, в Лондоне, на следующий день после нашей презентации, мы смотрели спектакль в театре Питера Брука?
— Ну, помню, — пробурчал я, еще не чувствуя, к чему клонит кот.
— В театре Питера Брука была абсолютно пустая сцена, и на ней стоял один стул.
