Выдвинутый было к месту прорыва русскими японской цепи резервный полк, при попытке перейти в атаку, и перевесить чашу весов в рукопашной, был еще на подходе рассеян сначала огнем гаубиц "Ильи Муромца", а потом окончательно добит шрапнелями подоспевшего на прямую наводку "Добрыни". Правда и "Добрыня" нарвался на замаскированную, как раз на случай его появления морскую 75-ти миллиметровую пушку, и теперь его первый броневагон больше походил на дуршлаг. Потери русских в рукопашной составили 234 убитыми и порядка 500 ранеными, включая четверых на бронепоезде. И, несмотря на то, что японцы потеряли раз в 5 больше, это было слишком много - так, как японцам, в отличие от русских, было где взять пополнение.
Медленно бредущий к своим траншеям Балк, только что договорился о перемирии для выноса раненых с японским капитаном, который во время переговоров зажимал рукой прострелянное бедро. Теперь он мысленно прокручивал в голове варианты разговора с Михаилом. Пули в спину вроде можно было не опасаться, касательная рана от лезвия отведенного рукой штыка на левом плече почти не беспокоила, адреналин уже схлынул, и Балком овладела привычная послебоевая апатия. Можно было конечно и не признаваться Михаилу, откуда именно прилетела "его" пуля... Но тогда воспитательный эффект будет смазан, да и грамотный доктор поймет, что пуля вошла в ногу сзади. "Так, а вот и стервятнички - у входа в санитарный вагон, где явно находился Михаил столпились все наличные офицеры, во главе, конечно же, с ротмистром Водягой. Хм, что-то не похоже, судя по его чистенькому виду, что он принимал участие в той самой штыковой, которую сам и затеял, ну, держись, сука", - багровая волна, схлынувшая было с окончанием рукопашной, снова стала медленно, но верно затапливать сознание бывшего спецназовца.
- Ротмистр! Вон отсюда! Крр-у-гом! Арррш! Через час потрудитесь объяснить его высочеству Михаилу Александровичу, почему вы, вопреки тактике современного боя, подняли полк в рукопашную не с 50 метров, а с полверсты!! Это неграмотность, или предательство? Полагаю, Великий князь сам решит вопрос о предании вас военно-полевому суду, - недобро прошипел покрытый чужой и своей кровью лейтенант, чем на корню пресек попытки Водяги вспомнить о субординации, - Ржевский, Ветлицкий, Бурнос! Встать в двух метрах от двери, с той стороны, ближе к вагону никого не допускать, при неподчинении - стрелять! Будь там хоть сам адмирал Макаров! Где Ветлицкий, я, что, ему личное приглашение посылать должен в письменном виде?!
Ржевский вылетел из броневагона пулей, успев только пискнуть, что "Ветлицкому прострелили плечо и полоснули штыком по груди, теперь этот "магнит для пуль и осколков" опять на перевязке". Бурнос двинулся за ним более медленно, но неотвратимо, как бронепоезд. Подышав три секунды, Балк заговорил негромко, но так было еще страшнее:
- Слушай ты, морда царская. Ты меня, конечно, можешь прямо сейчас прикончить за оскорбление Величества, я тебе даже наган дам. Тот самый, из которого час назад Я тебе прострелил ляжку... Когда в ваши тупые бошки, наконец, дойдет, что вы, раз уж вам Господь попустил стать хозяевами России, то вы себе уже не принадлежите ни хрена?
- Продолжайте, капитан второго ранга. Я вас слушаю. Внимательно, - Михаил говорил столь же тихо, и получалось это у него не менее, а скорее даже более убедительно, чем у Балка.
Если первый использовал свой более чем полувековой опыт выживания в критических ситуациях, то за Михаила сейчас играли гены нескольких поколений предков, повелевавших самой большой и далеко не самой спокойной страной. Если династия и вырождалась, то, похоже, этого конкретного члена семьи, сие пока не коснулось. Или лихие эскапады, под руководством самого же Балка, всего за пару месяцев обратили этот процесс вспять, и встряхнули князя. Сейчас Колу противостоял полноценный Романов, вполне достойный противник и разборка обещала быть серьезной. Беда в том, что Кол не мог играть по привычным для него правилам и решить ее в случае неудачного для него поворота наивернейшим способом - пулей промеж глаз. Вернее мог, но только промеж собственных. Так что он достал наган из кобуры (пришлось кому-то из солдат поискать на поле боя, историческая реликвия как ни крути) и протянул его раненому, рукояткой вперед. Тот небрежно положил его на тумбочку рядом с кроватью.
