Я не спала почти всю ночь. Лежала, обречённо глядя в потолок, страшась неловким движением разбудить Аманду. Спина ныла, и я засунула под поясницу руки, чтобы подарить телу немного облегчения. Надежда, поселившаяся во мне в горячей ванне, ушла вместе с телесным жаром. В жизни ничего не бывает просто, и утро не в силах простым красным росчерком на трусах рассеять мои многодневные страхи. Заснув под утро, я не услышала будильник и с трудом разлепила глаза, когда Аманда что-то обронила на кухне. Лениво откатившись к стене, я заметила на простыне кровавый след и едва сдержала крик то ли радости, то ли удивления.
— Я была права с ванной! — провозгласила Аманда, запихивая скомканную простынь в бак для грязного белья, пока я боролась с краном душа, вдруг ставшим удивительно скользким.
Мной владела странная радость: смесь облегчения с какой-то жалостью. Жалела я, конечно, не о развеянной беременности. Я стыдилась своей глупой веры в возможность таковой.
Неподдельную радость Аманды портил налёт превосходства, сквозивший в прищуренных от утреннего солнца глазах. Она знала, как надо вести себя в сложившейся ситуации, а я повелась на интернет-статейки и собственные выдуманные ощущения. В очередной раз я с блеском сыграла роль дуры, навечно закрепив за собой выбранное амплуа. Счастье, что отец остался в неведении. Пусть продолжает верить, что его дочь выросла и почти что обрела самостоятельность. Жаль, что мне самой уже в это не поверить, и я действительно заслужила усмешку Аманды.
После душа меня затрясло. Придерживая одной рукой сползающее полотенце, другой я оперлась о раковину, ловя рыбьими губами улетучивающийся воздух. Тело сдалось под напором месячных. Предстоящие четыре часа лекций казались неодолимыми.
— Чай с мёдом и тост вернут тебя к жизни!
Слова Аманды прозвучали рекламным слоганом, и я покорно поверила в их силу. День выдался хмурым. Облака грязной ватой опустились с гор на мою голову. До полудня я массировала ладонью лоб, пытаясь убрать боль. Но ни массаж, ни таблетки не помогали. Путаясь в словах, с трудом двигая указкой по слайдам презентации, я что-то там плела про своего немецкого дизайнера, желая опустить голову под ледяную струю. В перерыв я с трудом запихнула в себя сладкую датскую булку. Глаза проклинали скудное солнце даже за стёклами тёмных очков. Если меня не погубит живот, то к вечеру добьёт голова… Экран компьютера солнечной вспышкой слепил едва открывающиеся глаза. Я захлопнула крышку и склонила голову на сложенные поверх ноутбука руки в ожидании фразы «Все свободны», до которой предстояло выслушать мучительные щёлканья многочисленных клавиш и убийственно-зычный голос преподавателя целых два часа.
Аманда то и дело скашивала в мою сторону глаза, но я шёпотом попросила её продолжать работать, потому что меня уже ничего не могло оживить. Пагубные мысли я развеивала планированием предстоящей вечеринки. Улучив момент, я покинула аудиторию и позвонила отцу, который так и не научился общаться со мной через текстовые сообщения. Разговор я запланировала длинным с подробным отчётом, что и где я собираюсь купить, кого пригласить и как потом вернуть ему дом в надлежащем виде. И секунды не сомневаясь в положительном ответе, я всё равно остолбенела от короткого согласия, полученного в первую же минуту разговора. Пожав плечами, я сунула телефон обратно в карман, пожалев, что не успела спросить о собаке.
— Ты в состоянии пообедать?
Аманде не стоило задавать подобного вопроса, потому что моё бледное перекошенное лицо заранее сообщило ей ответ, но противиться желанию беременной заглянуть в греческую забегаловку я не могла. Запах гироса не показался тошнотворным, но и не пробудил голода. Однако Аманда заставила меня съесть половину картошки, хотя непонятно чего я поглотила больше — самой картошки или же кетчупа.
— Кейти, ты уже не беременна, — то ли смеялась, то ли отчитывала меня Аманда, забирая остаток соуса.
