— Я по сторонам смотрела, — расхохоталась Аманда в голос. — Знаешь, даже в три года у мальчиков всё видно, — и вдруг она замолчала, будто сдулась, побледнела и закусила губу. — И даже в восемнадцать недель в животе всё видно.
Я подняла глаза к потолку.
— Хочешь, чтобы я убрала шарики?
Аманда не подняла глаз.
— Что это изменит? Мне всё равно придётся решать обрезать сына или нет. Сходи к отцу. Мне неловко.
— Я понятия не имею, на что он обиделся.
Идти к отцу не хотелось. В этой заварухе отец мог поднять вопрос о квартире. Настроение перед праздником и так уже подпортили непредвиденные разговоры, не хотелось добавлять новых неприятных минут.
— Давай лучше фильм какой-нибудь посмотрим.
Быть может, отец ещё выйдет в гостиную и примирение наступит само собой.
— Народ рекомендует посмотреть «Бруклин».
— Надеюсь, там нет беременных героинь?
Трудно было уловить сарказм в словах Аманды. Возможно, ей действительно владело желание абстрагироваться хоть на два часа от материнства, которое завтрашний праздник возведёт на пьедестал.
— Нет, кажется. Но там точно есть ирландцы.
Я бросила в микроволновку пакетик попкорна, уверенная, что уж этот запах выманит отца из спальни. Увы, крепость осталась неприступной. Не зря говорят, что ирландские мужчины самые упрямые в мире. Впрочем, то же можно сказать и про назойливых итальянцев и, наверное, о мужчинах всех национальностей. Плед, попкорн, добротный фильм. Что ещё нужно женщинам?
— Почему вы никогда не ездили в Ирландию?
Аманда задала вопрос так неожиданно, что я даже позабыла сначала, что братья были в Ирландии. Они ездили в спортивный лагерь — за две недели исколесили на велосипедах весь остров.
— А я была только в Италии. Со школой, — успела опередить мой вопрос Аманда. — Из-за цунами мы не могли улететь и в итоге провели в Италии ещё месяц. Зато, как все великие мастера, успели скопировать много работ классиков. Мы даже рисовали в основном сангиной, чтобы было полное погружение в прошлое. Ещё я там попробовала впервые кефир. Мы пили его вместо воды, чтобы утолить жажду. Но у нас он другой, невкусный. Вычитала, что есть кефирные зерна, но сейчас боюсь экспериментировать.
Аманда говорила, а на экране менялись один за другим кадры. Мне хотелось смотреть фильм, а не выслушивать очередные гастрономические изыскания. Я хрустела попкорном, пытаясь абстрагироваться от всяких живых организмов, названия которых слетали с языка Аманды. А она всё молола им и молола. Если бы она придержала язык за столом, отец сидел бы с нами, а не проводил вечер взаперти в собственном доме.
Ночь выдалась на удивление тихой. Я вслушивалась в каждый шорох, стараясь уловить хоть какое движение, но даже собака отказалась от своего утреннего фланирования по дому. Мы с Амандой разошлись по разным комнатам, и она не дала никакого намёка, что хотела бы остаться вместе. Кровать оказалась слишком жёсткой, и от долгого созерцания потолка разболелась спина. Я звала сон, а он не шёл. В который раз я прокручивала в голове сценарий завтрашнего, а вернее уже сегодняшнего действа, и с каждым разом конкурсы казались всё глупее и глупее. Если Аманда успела обидеться на оказанный отцом приём, то любая моя осечка могла спровоцировать в ней всплеск злости, а мне совершенно не хотелось позориться перед её подружками. Мне ужасно не хотелось видеть Терри. Она могла знать о недоразумении со Стивом, да и сейчас, спустя почти месяц, моё поведение в горах окрасилось в отнюдь не радужные цвета. Грустные мысли притянули такой же мучительно-тёмный сон, в который я провалилась в середине ночи, чтобы проснуться в невообразимую рань. Оставаться в постели было невыносимо, но я боялась разбудить спящих. Если бы собака объявилась в гостиной, я бы с чистой совестью вывела её на прогулку, но, похоже, отец оставил её взаперти.
От нестерпимого ожидания я впала в дрёму и окончательно проснулась от рёва соковыжималки. Даже не натянув джинсов, я вылетела из спальни в одной футболке. Аманда только что затворила входную дверь и спускала с поводка собаку — она выгуливала её одна! Подле отца высилась гора из половинок апельсина. Без каких-либо объяснений, будто бы не покинул нас вчера с высоко поднятой головой, отец пригласил нас к завтраку, сварганенному на скорую руку: джем, тосты, апельсиновый сок и горячий шоколад. От яиц я отказалась вслед за Амандой. За едой выяснилось, что эти двое полностью распределили день до полудня. Чтобы придать празднику хоть немного неожиданности, отец взялся увезти Аманду из дома и вернуть виновницу торжества, когда соберутся остальные гости. Я не знала, чья была идея, но жалела, что сама до этого не додумалась. Мне оставалось доделать совсем немного: распределить конкурсный инвентарь по корзинкам и накрыть стол. Отец оставил свою машину, чтобы я забрала из магазина суши и сэндвичи, а сам взял ключи у Аманды. Я осталась совсем одна. Они взяли с собой собаку.
