Одна маленькая ложь полностью

Река, люди – всё вокруг меня исчезло, и я смотрю на карточку десять на пятнадцать у меня в руках, провожу пальцами по краям, касаюсь людей на изображении. Я настолько ухожу в себя, что не замечаю, как ко мне подходит Коннор и обнимает за талию.

– С тобой все в порядке? – С неохотой отрываю глаза от родных лиц и вижу тревожный взгляд Коннора. – Ты такая бледная.

– Да? Просто я… – Делаю вдох, стараясь переварить взрыв эмоций, переполняющих мою душу. Просто я… Что со мной?

– Это твои родители? – Он наклоняется и рассматривает снимок. – Какая у тебя мама красивая! Откуда он у тебя?

Прочищаю горло.

– Отец Риган принес.

– Как это мило с его стороны.

– Да, очень мило, – повторяю я. Нет, Коннор, это не мило. Это чудесно, невероятно, замечательно. Вот, как бы я сказала, Коннор. Это поразительно. Для меня в один миг все изменилось. Весь мир, который я знала, или думала, что знаю, рухнул.

Интересно, а стал бы Коннор целую неделю копаться в старых фотографиях? Стал бы откладывать занятия, рискуя получить плохие отметки, исключительно ради меня? Эштон тогда сказал, что не успевает с курсовой работой… толком не высыпается. Вот, значит, чем он был занят.

Хочу только одного: побежать к Эштону, прикоснуться к нему, быть с ним рядом, поблагодарить его. Дать понять, как много он для меня значит.

– Пойдем. – Коннор берет меня за руку, с легкостью меняя тему. Как будто это пустяк. – Пойдем, я познакомлю тебя с родителями.

Больше я не страшусь знакомства с его родителями. Просто теперь это последнее, чем бы я хотела сейчас заняться. Но я в ловушке. Подавив подступающую тошноту, позволяю вести себя сквозь толпу, натягиваю на лицо подобие любезной улыбки и молюсь, чтобы мне хватило актерского таланта.

Коннор тем временем подводит меня к паре среднего возраста.

– Мама, папа, знакомьтесь. А это, – он нежно кладет руку мне на талию, – Ливи.

– Здравствуйте, Ливи. Я – Джоселин, – говорит мама Коннора с широкой улыбкой. Замечаю, что у Коннора глаза и цвет волос, как у мамы. У нее нет акцента: ведь она американка. Она протягивает руку для приветствия и окидывает меня оценивающим взглядом. В этом нет ничего неприятного, и все же с трудом сдерживаюсь, чтобы не уйти.

Теперь черед отца Коннора.

– Здравствуйте, Ливи. – У него такой же акцент, как у Коннора и у моего отца, только еще более заметный. Не будь у меня желания смыться отсюда как можно скорее, мне бы было даже приятно. – Я – Коннор-старший. Мы с женой очень рады познакомиться с юной леди, которой удалось покорить сердце нашего сына.

Покорить сердце нашего сына? А куда подевался план «не будем торопить события»? Бросаю взгляд на Коннора и вижу, что он краснеет.

– Извини, что вогнал тебя в краску, – говорит отец Коннора, положив сыну на плечо тяжелую руку, – но ведь это правда.

Коннор игриво ласкает мне спину большим пальцем, а во мне нарастает тревога, мешая дышать. Это плохо, плохо, плохо. Все это так неправильно.

Надеваю на себя самую милую улыбку.

– Ваш сын очень добрый. Вы можете им гордиться.

– Вы и представить себе не можете, как мы им гордимся, – сияя от удовольствия, говорит Джоселин, глядя на сына. – Его ждет блестящее будущее. Особенно теперь, когда у него есть вы.

Они что, не в себе? Мы с ним знакомы всего два месяца! Замечаю модный кардиган и жемчужное колье под стильным полупальто Джоселин и представляю себе идеально подстриженные лужайки и комнатных собачек – все атрибуты созданной моим подсознанием идеальной жизни, которую я могла бы прожить рядом с главным персонажем, который стоит сейчас со мной рядом. До недавнего момента я считала, что это единственный персонаж. И он не прячет шрамы под татуировками, не носит на запястье символ темного детства. В его жизни нет тайн – например, от чего и когда умерла его мать. И он вряд ли бы потратил неделю на поиски кусочка картона, которого могло и вовсе не быть, лишь для того, чтобы снимок был у меня, а не для того, чтобы я знала, что Коннор целую неделю искал его.

Здесь, рядом со мной – жизнь, которую, как я думала, хотели для меня мои родители. Единственно возможная для меня жизнь, как я считала. Я обрела ее.

И теперь хочу поскорее от нее сбежать.

– Прошу прощения, но у меня волонтерское дежурство в клинике. Мне пора идти, а то опоздаю на поезд.

– Конечно, идите, дорогая. Коннор говорил, вы собираетесь поступать в медицинский, да? – Джоселин одобрительно кивает головой. – И прекрасно учитесь. – Прекраснее некуда. Завалила все, что можно.

– Ну что, предки, – улыбается Коннор. – Вы меня совсем засмущали. – Наклоняется поцеловать меня в щеку и шепчет: – Спасибо, Ливи, что пришла поболеть за меня сегодня. Ты лучше всех.

Выдавив улыбку, киваю и ухожу, стараясь не бежать со всех ног. А глаза сами по себе ищут в толпе свою прекрасную упавшую звезду.

Но Эштона нигде нет.