Не знаю, будет ли он здесь, – не спрашивала. Но от одной этой мысли меня тошнит. Мало что может вызвать во мне приступ ярости. Во-первых, когда обижают тех, кто мне небезразличен. Во-вторых, когда обижают ребенка. Отец Эштона умудрился сделать и первое, и второе. Может, если я на него нападу, мне не придется знакомиться с родителями Коннора?
– Расслабься! – Риган подходит ко мне и толкает в бок. – Просто скажи: «Привет, приятно познакомиться, пока-пока». Только и всего.
– Риган, а что потом? Как мне с ним порвать? Ведь он ничего плохого мне не сделал, даже зацепиться не за что. – То ли дело я. Во рту у меня становится кисло. Мне придется обидеть его, глядя ему в глаза. Как же мне этого избежать? Мы знакомы всего два месяца. Интересно, что говорит этикет? Может, достаточно письма по электронной почте?.. Кейси наверняка дала бы мне дельный совет, но я держала ее в неведении столько времени, что теперь не избежать длительных расспросов, к которым я не готова, не говоря уже о признаниях в том, что я наделала.
– Ливи! – Поворачиваюсь и вижу Коннора в тесной оранжево-белой безрукавке и черных шортах – командная униформа. Пробивается сквозь толпу, широко улыбаясь, и вытирает пот полотенцем.
Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
– Хочешь, обниму?
Морщу носик и дергаю плечиком. И это искренне. Потный Коннор меня не привлекает. Он усмехается и чмокает меня в лоб.
– Ну ладно, обниму чуть позже. Ну и как тебе соревнования?
– Это было поразительно! – С удовольствием следила за парнями, как они делали последний рывок к победному финишу – движения синхронные, мощные, изящные.
– Именно. – Коннор оглядывает море голов. – Скоро вернусь. Никуда не уходи. Идет? – Он чуть хмурится. – С тобой все в порядке? Последнее время ты какая-то рассеянная.
Заставляю себя выдавить улыбку.
– Все в порядке. Просто… немного нервничаю. – Встаю на цыпочки и чмокаю его в губы.
Зеленые глаза вспыхивают от удовольствия.
– Напрасно. Ты им точно понравишься. Никуда не уходи.
На самом деле меня больше волнует именно это, а не то, что его мама будет грозить мне пальцем и кричать «шлюха» на глазах у тысяч людей.
Смотрю, как его стройная фигура мелькает в толпе.
А потом оборачиваюсь и ищу глазами своего мужчину. Вижу его сразу. Такого статного красавца нельзя не заметить. Влажные волосы зачесаны назад, открывая лоб и обрамляя смуглое лицо. Мышцы напряжены после недавней нагрузки. Он весь блестит от пота, как и Коннор. И я понимаю, что, не задумываясь, бросилась бы к нему в объятия.
Он идет от воды с полотенцем на шее и вытирает пот. Вот он поднимает голову и замечает меня. У меня останавливается дыхание. Я не видела его несколько дней, и мое тело само тянется к нему.
Широко улыбаюсь и говорю:
– Поздравляю.
Он сдержанно кивает.
А потом отворачивается и идет к красавице– блондинке, которая ждет его неподалеку с какой– то компанией. Смотрю, как Дана спешит к нему с широкой улыбкой. Без колебаний он обнимает ее за плечи и улыбается, словно кроме нее на свете никого нет. В том числе и меня, хотя я стою в шести метрах и наблюдаю.
Уж не знаю, какие между ними отношения, но понимаю: Эштон не мой. И моим никогда не был.
Может быть, он никогда не станет моим.
Мне кажется, что нечем дышать.
Так больно, что слезы готовы пролиться из глаз – слезы, на которые у меня нет права. Перевожу дыхание и смотрю на две пары, стоящие рядом с ними. Одна из них, вне всякого сомнения, это родители Даны – слишком много общих черт. Перевожу взгляд на другую пару – стильно одетая блондинка лет тридцати со скучающей миной изучает свой телефон. Видно, что сюда ее привели чуть не силой и ей не терпится уйти. А рядом с ней элегантный привлекательный пожилой мужчина с сединой в волосах.
– Это отец Эштона, – шепчет мне Риган, а я смотрю, как он с натянутым видом протягивает Эштону руку. Эштон пожимает руку и опускает голову. Непонятно, то ли в знак уважения, то ли покорности.
Пристально смотрю на отца Эштона, пытаясь разглядеть таящегося в нем дьявола, заковавшего сына в кандалы. Ничего не нахожу. Но это и не важно: я же видела улики. Видела шрамы, ремень, покорность и муку в глазах Эштона, когда он приоткрывал мне душу. Замечаю только, что этот мужчина улыбается одними губами.
Смотрю то на него, то на отца Даны и пытаюсь себе представить, какие разговоры они вели. А знает ли отец Даны, что его дочь используют как залог, вопреки желаниям Эштона?
Риган поглаживает меня по спине.
– Ливи, он придурок. Сексуальный, скрытный придурок. Даже мне было бы трудно отказать такому, если бы он довел меня до подобного экстаза… – Отвожу глаза от Эштона, и щеки у меня горят от воспоминаний. Судя по всему, Риган тогда вернулась в самый пикантный момент. Она вздыхает. – Под красивой оберткой ничего нет. Обычный кобель. Просто ему нравится эта игра.
Неужели она права?
