— Что у тебя с голосом? — задаю, наверное, самый глупый вопрос за всю свою жизнь.
Прежде чем она, ошарашенная моим вопросом, успевает ответить, в мозгу как-то само всплывает воспоминание о специальных устройствах, изменяющих голос.
Мне ни разу не приходилось использовать их, только видеть среди целого арсенала гаджетов в конторе Нирза.
Не дожидаясь ответа, подскакиваю к Кимберли, вскидывая руку, и дёргаю вниз воротник её рубашки.
— Эй, убрала руки! — опомнившись, Ким отталкивает меня назад в комнату и захлопывает дверь. Но мне хватает короткой заминки, чтобы рассмотреть небольшую металлическую бляшку в её шее. То самое устройство, изменяющее голос.
Отскакиваю, слушая треск ломающихся под нашими с Кимберли ногами стеблей. Озираюсь по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы послужить защитой или оружием. Но поблизости, как назло, ничего.
Я могла бы наброситься сейчас на неё и хорошенько поколотить, как тогда, в доме, где меня держали после похищения. Но моя беременность… Не опасно ли это для ребёнка?
Кимберли зло косится на меня и, сжав зубы, шипит:
— Была ли я в тюрьме? О, да! Ты знаешь, что такое камера? — Она с яростью дикой кошки кидается на меня. — Сейчас я покажу тебе!
— Уходи, Ким! Я не скажу, что ты была здесь. Убирайся! — шарахаюсь прочь от неё. Но Кимберли опережает на миг и больно впивается пальцами в мои плечи, задевая и царапая их ногтями.
— Сегодня Григгсы тебя не спасут, — произносит она, растягивая слова с видом маньяка, готового словить кайф при виде мучений жертвы.
А в моей голове бьётся лишь одна мысль. Беременность…
— Уходи, прошу, — хватаю её за руки и пытаюсь сбросить их со своих плеч. Пытаюсь оттолкнуть, но Ким рывком тянет меня к себе.
Цепляюсь носком туфли за стебли разбросанных вокруг цветов. Не удержавшись на ногах, теряю равновесие. Заваливаюсь на Кимберли. И мы обе в свободном полёте валимся на пол.
Ким каким-то чудом умудряется отпихнуть меня. Переворачиваюсь в полёте, падаю на спину и последнее, что чувствую, удар и тупую боль в затылке…
Прихожу в себя от разряда, проходящего по руке и заставляющего дёрнуться в судороге кончики пальцев. Разлепляю ресницы и первое, что вижу, это размытый тёмный силуэт.
— Ким, что бы ты ни задумала… пожалуйста, не нужно.
Слова даются с трудом. Я почти не чувствую ног. Зато чувствую, как онемение ползёт от пальцев вверх по руке. Холод и слабость сковывает тело, а боль в затылке всё ещё туманит сознание.
— Скоро всё кончится, — кровожадно улыбаясь, обещает силуэт Кимберли и легонько шлёпает меня по щеке. — Потерпи, лекарство разойдётся быстро.
— Ким, пожалуйста, я…
— Тс-с. — Она закрывает мне рот ладонью, поднимает с пола один из цветов, что принесла и кладёт на мою грудь. — Спи спокойно, сестрёнка.
Ким говорит что-то ещё, но голос становится всё тише, и её силуэт медленно растворяется в надвигающейся темноте…
Когда сознание на несколько кратких мгновений возвращается, я снова вижу нависшую надо мной тень. Не Ким. Кого-то другого.
— Девочка моя, — тихим шелестом пролетает голос тени. Где-то совсем рядом.
Хочу поднять руку, дотянуться, но не могу. Она безвольно лежит на животе.
Собираю последние остатки сил и, еле шевеля губами, беззвучно шепчу:
— Спаси его, Эл…
Краски меркнут, и мир погружается в темноту…
Врываюсь в квартиру, едва не снеся дверь с петель, и вижу мою девочку, лежащую на полу. Душа и сердце разрываются в клочья при одной только мысли, что я опоздал.
— Девочка моя. — Падаю перед ней на колени, обхватываю лицо ладонями и заглядываю в закатывающиеся глаза. — Леара, девочка моя любимая.
Она никак не реагирует на мои слова. Зрачки застыли неподвижными чёрными точками. Мне кажется, она просто не видит и не слышит меня. Не понимает, что я рядом.
Склоняюсь над ней, прислушиваясь.
Слава небесам, Леа дышит.
— Я рядом. Пожалуйста, держись, — продолжаю говорить с ней и засовываю руку в карман брюк, чтобы достать галаком. — Всё будет хорошо, девочка моя.
Леа вдруг вздрагивает всем телом, и я читаю по её губам.
— Спаси его, Эл.
— Леа… — Я не успеваю уточнить, кого она имеет в виду.
Взгляд падает на руку, покоящуюся на животе. Пальцы Леары чуть заметно подрагивают. И я моментально всё понимаю.
Леа беременна. От меня? От Люциана?
Мысленно даю себе подзатыльник. Да какая к хренам разница! Этот ребёнок будет НАШИМ! Но сначала нужно…
Я глажу Леару по руке, успокаивая. И уже набираю несколько цифр номера врача, когда чувствую на коже что-то. Поднимаю руку Леа и переворачиваю ладонью вверх.
На сгибе локтя отчётливо видно тёмно-красное пятно с точкой в центре. Место укола.
Стоит подумать об этом, и прямо на моих глазах под кожей из этой точки вдруг лениво выползает и тянется тонкая грязно-синяя нитка поражённого кровеносного сосуда.
Сосуда, по которому, отравляя и убивая, течёт яд.
— Твою мать! Твою, бля…
Дрожащей рукой запихиваю галаком обратно в карман. Он бесполезен. Врач не спасёт Леа. Её не успеют даже просто довезти до больницы.
Яд уже отравил кровь и очень скоро разнесётся по всему организму. Один за другим начнут отказывать органы.
