— Сейчас я должен спросить тебя, согласна ли ты родить мне ребёнка. И если ты ответишь «да», я должен повязать на твоей талии эту ленту, — объясняя, усмехается мой жених. — Но учитывая некоторые обстоятельства, мы сэкономим время.
После этих слов он берёт из моих рук ленту, распрямляет её и повязывает вокруг моей талии, как пояс.
Что делать дальше, я понимаю уже без подсказки. Достаю из шкатулки вторую ленту белого цвета и отдаю Элиасу. И вскоре мою талию украшают уже две одинаковые ленты.
— И что дальше? Для кого это? — киваю я на длинную иглу с жемчужиной на одном конце и ленту красного цвета, оставшиеся в шкатулке.
— Ты должна взять иглу и проколоть кожу ладони каждого жениха. — Люциан поднимает руку, раскрывает передо мной ладонь и добавляет: — До крови.
— Что?! — выпучиваю на него глаза. Он принимает меня за садистку? — Я не стану ничего тебе прокалывать, Люциан. Я не могу. Это глупо!
— Признайся, ты просто трусиха и боишься крови, — улыбаясь, качает он головой.
— Трусиха, значит? — завожусь с пол-оборота.
И ведь понимаю, что просто дразнит, но ничего не могу поделать. Тотчас введусь на провокацию. Хватаю иглу и с ходу втыкаю остриё в ладонь Люциана. А он…
Он продолжает улыбаться и даже не морщится.
От вида выступившей крови у меня появляется слабость в ногах, а рука начинает дрожать. И только на женихов и свидетелей происходящее не производит никакого впечатления.
— Давай, девочка моя, — подбадривает Элиас, протягивая мне свою руку. — Ещё разок, и всё закончится.
Вздыхаю, прицеливаюсь и вонзаю иглу в ладонь второго жениха.
— Господи, какое счастье, что вас у меня только двое, — выдыхаю с облегчением.
Только успеваю вернуть иглу обратно в шкатулку, как Люциан берёт меня за руку и соединяет наши ладони. А следом за ним Элиас накрывает мою руку своей рукой с другой стороны.
— Фил, твой выход, — обращается Люциан к Орабасу.
Филиас передаёт шкатулку мужу Алины, достаёт последнюю, красную ленту и обматывает ею наши соединённые руки.
— Люциан, Элиас и Леара Григгс, отныне вы трое связаны навсегда, — торжественно провозглашает он. — И мы трое тому свидетели. Пусть ваша семья будет большой, дружной и счастливой.
— А что теперь? Отправимся проводить брачную ночь вот так? — хихикаю я нервно и трясу тремя руками сразу.
— Мне приятен твой энтузиазм, дорогая. — Люциан начинает осторожно распутывать ленту, освобождая наши руки. — Но у нас с братом приготовлен для тебя подарок. И мы сейчас отправимся за ним.
— Вдвоём? — уточняю, подозрительно косясь то на Элиаса, то на Люциана.
Ох, что-то мне снова не нравится эта таинственность. Как и злорадный блеск в глазах моих обоих теперь уже мужей…
— Люциан, будь же ты человеком! Скажи, куда мы идём, и почему Элиас не с нами. — Всё то время, что занимает дорога, Леара болтает, не умолкая.
— Элиас остался с нашими свидетелями. Об остальном даже не проси рассказать. Это сюрприз.
— Ну, Люцианчик, ну, миленький, — виснет Леа на моей руке и прижимается ко мне всем телом. — Я же сейчас умру от любопытства.
— Потерпи, малышка, мы почти на месте. — Уже, наверное, в сотый раз твержу ей в ответ.
Мы с Леарой, наконец-то, добираемся до самой дальней двери, спрятанной от всех других в отдельном коридоре.
— Я и не знала, что в этой части дома есть комнаты, — восклицает малышка Леа.
— Это не совсем комната, — признаюсь я ей, достаю из кармана заранее приготовленный ключ-карту и прикладываю к электронному замку. — Там ступеньки, будь осторожна.
На всякий случай беру жену за руку и открываю перед ней дверь. Нам предстоит пройти ровно двадцать ступеней, прежде чем Леа увидит свадебный подарок, который мы с Элиасом приготовили для неё.
— А что там? — с опаской вглядывается Леара вдаль.
— Много чего, — отвечаю расплывчато. — Кладовая, погреб, технические помещения и ещё свадебный подарок.
Я почти уверен, это именно то, что сейчас нужно ей больше всего.
Леара едва не умерла. И сейчас глубоко в её сознании прячется страх. Страх, что однажды ситуация может повториться.
Если не избавить Леа от этого страха, не заставить выплеснуть его наружу, он будет медленно разрушать её изнутри.
Держась за руки, мы спускаемся по ступеням, пока не оказываемся в коридоре нулевого, технического этажа. Поворачиваем направо, немного проходим вперёд и попадаем в небольшую комнату, опутанную трубами, словно нитями. Где-то там, за их сплетением ждёт своей участи «подарок».
— Ну, вот мы и пришли, — говорю почти шёпотом, но в большом полупустом помещении он разлетается эхом.
Сжимаю руку Леары сильнее. И уже нет той уверенности, что была, когда мы с ней только шли сюда. Уже зарождаются сомнения в правильности поступка.
Не оттолкнёт ли он, не напугает ли малышку Леа? Что если мы с Элиасом всё-таки перегнули палку? Что если она не оценит, и страх лишь уйдёт глубже?
Из-под свода труб в самом дальнем углу раздаётся невнятное бормотание.
Леара выдёргивает из захвата моих пальцев свою ладонь и бросается туда, откуда доносится звук.
— Кимберли? — слышу я удивлённый возглас жены. — Какого чёрта?!
