— Насколько мне известно, инспектор, на данный момент на рынке медицинских препаратов нет ничего подобного. — Останавливаюсь и на миг прикрываю глаза. Хвала небесам, существование «Девисана» держится в тайне, пока идут его исследования. В мозгу тотчас возникает идея, как использовать эту информацию с максимальной выгодой. — Похоже, господин Нирз слегка тронулся умом. А если он и принимал какие-то препараты, это его личный выбор. И боюсь, у них это семейное.
По крайней мере, теперь мне понятна причина, толкнувшая отца Леары прийти с чистосердечным признанием в полицию.
Заказчик, для которого он так старался раздобыть «Девисан», оказался умнее. Проверив свой заказ, он понял, что Нирз приволок сыворотку правды. И в качестве мести, видимо, вколол ему содержимое ампулы.
— Вы сказали, семейное? — переспрашивает инспектор, вмешиваясь в мои размышления. — Что вы имели в виду?
— Понимаете, инспектор. Как я уже сообщил вам, Кимберли вновь явилась в мой дом накануне свадьбы. Мои люди нашли её и заперли в одной из комнат, после чего я связался с вами, — не моргнув глазом, рассказываю инспектору заранее придуманную и обговоренную с братом и Майсом версию событий. — Но эта женщина обвиняет меня в том, что это я пытаюсь убить её.
— Серьёзно? — усмехается инспектор. И мне кажется, мы отлично понимаем друг друга. — Она обвиняет вас?
— Представляете, Нистан? Она убеждена, что я только и думаю, как бы убить её, — смеюсь я нарочито непринуждённо. — Уверен, завтра у вас будет возможность убедиться в этом лично.
— Ну, она преступница, работавшая на преступника-отца. За ней числится похищение, промышленный шпионаж и попытка убийства. Кто станет верить убийце, господин Григгс?
Выдыхаю облегчённо. Да, я прав. Мы с инспектором понимаем друг друга. И понимаем правильно.
— Вы успокоили меня, господин Нистан. Благодарю, что сообщили о поимке Эрлона Нирза. Жду вас завтра, чтобы передать Кимберли. И надеюсь, оба преступника будут надолго изолированы от нашей семьи.
— Не сомневайтесь, — уже с уверенностью в голосе говорит инспектор.
На этом мы с ним прощаемся, и я, наконец, направляюсь к Ким.
Она сидит на матрасе, уронив голову на колени. Но стоит ей услышать в тишине помещения мои шаги, и она тотчас вскакивает на ноги.
— Что Люциан, сестрёнка выгнала тебя с супружеского ложа? — корчит она издевательскую физиономию. — Видимо, Элиас лучше в постели.
Смотрю на неё и понимаю, что обидные слова, сказанные в мой адрес, не задевают.
Мимоходом замечаю пустую посуду, стоящую чуть в стороне. Первые два дня Кимберли упорно отказывалась от еды. Сегодня от ужина не осталось даже крошек.
— Скажи, Ким, каким зельем ты одурманила мой разум? До сих пор не понимаю, как пустил в свою жизнь такую дрянь как ты.
— И ты сбежал от жёнушки ко мне, чтобы спросить об этом? — смеётся Кимберли и выглядит при этом абсолютно сумасшедшей.
— Я пришёл, чтобы поделиться радостью, Ким. Потому что у тебя не будет другого времени узнать, что ты станешь тётей. — Мстительно улыбаюсь, глядя, как вспыхивают огоньки злости в зрачках Кимберли. — Леара скоро подарит мне сына. Ты рада, Ким?
— Ненавижу, сволочь! Агр-р!
Кимберли в приступе ярости, рыча, бросается на меня. Но цепь, которой она прикована, надёжно удерживает на расстоянии.
— Кажется, ты не рада, — приподнимаю я бровь. — Ну, да ладно,
— Сдохни и ты, и твой братец! И ваша беременная шлюшка, общая на двоих! — вопит на весь этаж Кимберли.
Последняя фраза ударяет больнее всего.
Бросаю на Ким убийственный взгляд и делаю шаг, приближаясь. Замахиваюсь, уже готовый ударить.
Ким в страхе зажмуривает глаза, но мне в последний момент удаётся обуздать ярость. Рука на миг замирает в паре миллиметров от лица Кимберли. Пальцы аккуратно ложатся на подбородок, обхватывая скулы и щёки. А затем сжимаются, сдавливая.
Склоняюсь к Ким и, сузив глаза, цежу сквозь зубы, отрывистыми фразами:
— Не смей! Своим поганым, грязным ртом! Пачкать имя моей жены!
— Ты не считал его грязным, когда трахал.
Она открывает глаза. А я разжимаю пальцы и отпускаю её подбородок.
— Я использовал тебя, чтобы снять напряжение, когда уже подпирало. Как и ты использовала меня, чтобы украсть «Девисан». Мы квиты, Кимберли Хаттс. И ты всё ещё жива только потому, что Леара просила об этом.
— Зря просила. — Она с вызовом таращит на меня взгляд. — Отец позаботится, чтобы меня освободили. Как в прошлый раз. И когда выйду, первое, что сделаю, убью мою добрую сестрёнку.
Усмехаюсь криво.
Неужели Кимберли, действительно, думает, что я позволю ей причинить вред кому-то из близких?
— Ты такая умная, Ким. — Упираюсь указательным пальцем в центр её лба и провожу вертикальную линию до рта. Останавливаюсь на губах и прижимаю к ним палец. — И всё же ты ужасно глупа. Ты, правда, поверила, что я отпущу тебя?
Кимберли бледнеет и в ужасе глядит на меня широко распахнутыми глазами. А я убираю руку от её лица.
— Хочешь что-нибудь сказать напоследок, Ким?
— Ты обещал, что отдашь меня полиции. И что меня будут судить по закону, — напоминает она мне мои собственные слова.
