Отец моргал с таким видом, будто его ударили по голове и он не мог поверить в то, что услышал.
Честно говоря, я и сама не знала, что способна сказать такое, но за последнюю неделю меня похитили, лишили девственности, просветили и разбили сердце. Так что в тот момент я была по-настоящему взбешена.
Нико заметно расслабился.
– Похоже, мы с Аланой на одной волне.
Я посмотрела на отца.
– Понимаю, что у тебя есть полное право сохранить контрольный пакет акций «Аквариуса». Однако ты можешь добиться этого, оставив за собой пятьдесят один процент акций, – сказала я, метнув взгляд на кузена. – Нико и я по-прежнему будем владеть двадцатью процентами каждый. Мы не заслуживаем иного, и точка.
Отец откинулся на спинку стула и тяжело задышал.
– Ты не имеешь права диктовать мне будущее компании.
Я пожала плечами.
– Я и не пытаюсь, но на предложение, которое будет несправедливым по отношению ко мне, не соглашусь.
Скарлетт наклонилась вперед:
– Я себя не на помойке нашла, чтобы получать жалкие четыре с половиной процента.
Меня впечатлило, что она так быстро посчитала проценты.
– Даже эта доля принесет тебе миллионы долларов в год. Помойка тебе не светит, – сказала я, сосредоточившись на отце. – И не только это: у тебя по-прежнему останется контрольный пакет акций, так что, даже если мы все решим объединиться против тебя, ты все равно выиграешь.
– Действительно, – сказал Нико и положил обе руки на стол.
Да, дела обстояли так.
Отец громко выдохнул, и этот звук напомнил мне рык разъяренного медведя.
– Приму к сведению, а сейчас прошу оставить меня наедине с дочерью, – сказал он.
Уинтеры ушли, а Нико не сдвинулся с места.
В глазах отца промелькнул упрек, на что тот пожал плечами.
– Что бы вы ни собирались обсуждать, я хочу принять в этом участие, – сказал он. Видимо, парень набрался смелости.
– Согласна. – Не повредит, если он будет рядом со мной.
Отец перевел взгляд с Нико на меня.
– Что бы вы оба ни замышляли, мне это не нравится.
Я пыталась унять дрожь в коленях.
– Меня это не волнует.
Отец нахмурился.
– Нико, оставь нас.
Нико подмигнул мне и встал, разглаживая идеально сшитый костюм.
– Хорошо. Алана, если понадоблюсь, звони, – сказал он и вышел из зала, тихо прикрыв за собой дверь.
Отец встал из-за стола.
– Что с тобой?
– Ничего. Я просто устала от того, что мной помыкают. И твое «предложение» было нечестным, сам знаешь. – Когда я встретилась с ним взглядом, он, как обычно, отвел глаза. Я вскинула руки.
– Почему ты даже не смотришь на меня? – Он нервно сглотнул, удивив меня, и внезапно я поняла. – Это потому, что я похожа на нее, да?
У него до сих пор висела фотография мамы над камином. После ее смерти путь в спальню родителей долгое время был для меня закрыт, но недавно мне что-то понадобилось – не помню, что именно, – и я на цыпочках прокралась туда и обнаружила, что все в комнате осталось таким, каким было при маме. Даже ее лосьон стоял на том же месте.
– Да, – сказал он измученным голосом. – Алана, никогда не влюбляйся так, как я. Боль того не стоит.
Я едва удержалась от смеха, потому что для этого разговора, очевидно, было слишком поздно.
– Ты долго добивался ее? – спросила я, надеясь, что он ответит что-то в духе: «Да, и нам потребовались годы, чтобы полюбить друг друга».
– Нет. Это была любовь с первого взгляда.
Замечательно. Что могло быть лучше? Мои оргазмы вряд ли можно было считать знаками вечной любви, но тогда почему сердце чуть ли не выпрыгивало из груди?
Наконец папа поднял на меня взгляд.
– Что ты делала, пока была в заложниках?
– Ничего такого, чего бы я не хотела, – честно выдала я.
Он побледнел.
– Ты и это чудовище?..
– Он не был чудовищем. По крайней мере не совсем. – Внезапно в голове всплыло лицо несчастного официанта, но я сразу прогнала воспоминание прочь.
Отец хлопнул себя ладонью по лбу.
– Как мне объяснить это семье Соколовых?
В ту секунду мне самой захотелось ударить его.
– Не знаю, может, скажешь им, что на дворе двадцать первый век? Моя интимная жизнь никого не касается, и мне надоело, что ты контролируешь даже ее.
Он выглядел так, словно галстук его душил. Конечно, любому мужчине было бы нелегко слышать, как его дочь говорит о сексе, но я в самом деле устала от его поведения.
Отец прижал пальцы к закрытым векам, будто пытаясь прогнать головную боль.
– Ты хотя бы подумаешь об объединении с ними?
Я откинулась на спинку стула, пораженная, что он поинтересовался моим мнением.
– Подумаю. – Я была уверена, что будущего у нас с Торном нет, ведь он променял меня на кучку камней. Ни одна женщина не простила бы подобного. К тому же я хотела сама проложить свой жизненный путь, а Торн всегда диктовал правила. – Сколько стоят гранаты, которые ты отдал за меня?
Отец пожал плечами.
– Какая разница?
Большая, черт возьми.
– Я просто думала, что у Торна их много.
«Может, ему просто нужен был предлог, чтобы избавиться от меня или вбить клин между мной и отцом? – пронеслось в голове. – А как же те слова любви, которые он шептал по-гэльски, находясь внутри меня? Он даже не подозревал, что я их понимаю».
