Торн впился зубами в мою грудь. Боль и удовольствие от укуса слились воедино, возбуждая каждый нерв. Казалось, это ощущение длилось вечность. Сильное желание отразилось у него на лице, и он скривил нижнюю губу, а затем снова наклонил голову.
Я втянула воздух, готовясь вновь испытать боль, но он горячим ртом обхватил сосок и начал ласкать меня языком. Не в силах сдержаться, я прижалась к нему еще ближе и ощутила холод металла.
Нож был прямо у моей киски.
Я вздрогнула и замерла.
Торн перешел к другой груди и продолжил мучить меня, покусывая сосок, пока мне не начало казаться, что я вулкан, который вот-вот взорвется.
А после медленно ввел в меня нож. Я начала вырываться, прежде чем поняла, что это была рукоять, а не лезвие. Металл внутри ощущался очень холодным и твердым. Я открыла было рот, чтобы возразить, как он провел по клитору мозолистым большим пальцем.
Я задрожала и подалась вперед, потеряв всякую связь с реальностью.
Он оторвался от моей груди и откинулся назад, а в его довольных глазах замелькали серебристые искорки. Голова кружилась.
Кто-то начал колотить в дверь.
– Убирайся к черту, – зарычал Торн.
Нас могли застукать в любой момент.
От этой мысли возбуждение рвануло вверх, и я попыталась уклониться от ножа. Его глаза вспыхнули, и он вытащил из меня рукоять ножа, а затем ввел его обратно и снова вытащил.
– Остановись, – прошептала я, двигаясь навстречу.
– Уверена? – спросил он, ускорившись.
Через мгновение перед глазами вспыхнули искры.
Я издала звук, похожий то ли на хныканье, то ли на стон, но это был далеко не конец. Торн нажал на клитор, и меня накрыло жаром. Заметив мое напряжение, он замедлился и ввел рукоять еще глубже. Лезвие было очень близко: острие царапало бедро, и от страха, что он меня порежет, я начала задыхаться.
– Не надо. – Я была так близка к оргазму – Торн не мог этого не видеть. Боже, это было уже слишком.
– Я буду делать с тобой что захочу, – прошептал он, продолжая трахать меня ножом. – И тебе это нравится.
Мне было сложно разобраться в своих чувствах. Единственное, что я ощущала точно, – это огромную пустоту и боль. Где-то глубоко внутри. Однако я не понимала, почему разум отключился, а тело кричало и требовало облегчения, когда Торн в любой момент мог меня порезать. Сделать мне больно.
Острая боль пронзила голову, когда он резко развернул меня в сторону, вцепившись в волосы. Он наклонился, его глаза были почти черными, а ноздри раздулись.
– Надоело развлекаться со мной?
Я не могла пошевелиться, но попыталась кивнуть, чувствуя себя загнанным зверем, правда, в возбужденном состоянии.
– Кто единственный мужчина, который когда-либо завладеет этим телом? – Его слова не сразу дошли до моего перегруженного мозга. Он прикусил мою губу, а затем облизнул ранку языком. При этом киску начало покалывать так, словно Торн находился в двух местах одновременно. – Ты принадлежишь мне. Скажи это.
Бедра, прижатые к нему, задрожали.
Он крутил рукоятку ножа.
– Ты, – сказала я в панике, несмотря на то что не хотела врать. – Я принадлежу тебе. – Вот только кому именно я лгала? Ни один другой мужчина никогда не заставит меня испытать такое.
Выражение его лица могло привести меня в ужас, но в тот момент мне нужно было посмотреть на него. Его глаза стали еще темнее, подбородок опустился, а темный румянец подчеркнул скулы и сделал шрам еще более заметным.
– Верно. Никогда не забывай об этом. – Он засунул нож в карман, рывком расстегнул молнию на брюках и, прижавшись крепче, вошел с такой силой, что я ударилась о стену.
Внезапную боль сменило мучительное наслаждение, заставившее меня обхватить ногами его бедра. В порыве я расстегнула пуговицы рубашки и поцарапала его грудь, оставив на ней следы от своих ногтей.
Он трахал меня жестко, без намека на нежность, которую проявил в нашу первую ночь.
Я запрокинула голову, чувствуя, словно врата рая начали открываться.
Внутри будто взорвались маленькие бомбочки, и все огненные каскады обрушились на меня. Оргазм захлестнул с такой силой, какую я и представить себе не могла. Я вскрикнула, и его губы тут же накрыли мои, а мощные плечи несколько раз вздрогнули от облегчения.
Затем все замерло – весь мир. Мы оба тяжело дышали, прилипнув друг к другу. Сердца бешено бились.
Торн навис, мрачно глядя на меня.
– Это я еще был нежен с тобой, красавица. Не зли меня больше.
Я моргнула, все еще не в состоянии осознать всю фразу целиком.
Когда он отступил и позволил мне наконец встать на пол, по спине пробежал холодок, и я задрожала, ощутив себя уязвимой и одинокой.
Торн приподнял мой подбородок костяшками пальцев, заставив посмотреть ему в глаза.
– Ты, черт возьми, самое важное в моей жизни. Я буду боготворить тебя до самой смерти и, скорее всего, после нее тоже.
Я сглотнула.
– Это было не боготворение, – пробормотала я с пересохшим горлом.
Он интригующе сверкнул зубами.
– Это был хороший урок. Но ни на секунду не сомневайся, что я не боготворил тебя все это время.
Разумеется, я чувствовала себя не в своей тарелке, но, несмотря на это, по телу разлилось удовлетворение – хоть и с примесью боли. Я нахмурилась.
