Смятение в ее красивых глазах успокоило зверя, пробудившегося во мне.
Алана облизнула губы.
– Тебя часто роняли на голову в детстве?
Терпение лопнуло.
Я отступил назад, уложил ее животом на свое колено, а после – то есть пять сильных шлепков по идеальной попке спустя – вернул ее в прежнее положение, изнывающим членом прижавшись к ее светло-розовым трусикам. В красивых глазах моей бунтарки отразились удивление и испуг, а рот приоткрылся.
– Я задал тебе вопрос.
Алана поджала розовые губки, и я склонил голову в явном предупреждении.
– Нет, – сказала она, закатив глаза, – с Куинланом ничего не было. Он мой кузен и просто пытался меня утешить, когда мы говорили о Греге.
– Кузен? Куинлан Уинтер? – Я знал всех членов ее семьи, но не узнал его со спины.
– Да.
Я подумал, что у нее могло быть двойное свидание с Нико и Скарлетт, которая тоже приходилась ей дальней родственницей.
– Нико и Скарлетт встречаются? – спросил я. Было не лишним узнать, что происходило во вражеской среде.
За дверью раздался женский смешок, а затем кто-то толкнул дверь.
– Закрыто на техническое обслуживание, – громко крикнул я. – Идите в мужской туалет.
Алана открыла рот, будто хотела закричать, и я впился в ее губы, прижимая к себе еще сильнее. Вкусовые рецепторы уловили привкус меда, и я тут же углубил поцелуй, заставляя ее подчиниться. Она издала тихий стон прямо мне в рот.
«Боже, эта наглая девчонка просто сводит меня с ума», – думал я. Жизнь без нее казалась сущим адом, поэтому я жадно впитывал вкус этих сладких губ, показывая, кому она принадлежала. В конце концов я оторвался от нее, чтобы она вдохнула.
Ее глаза затуманились от желания, которое отозвалось у меня в паху, и я начал дышать медленее, пытаясь сохранить самообладание.
– Не буду повторять снова. Перестань рассказывать обо мне сопливые истории. Больше никаких видео.
Она задрожала и посмотрела на мои губы так нежно, что я почти сдался.
– Почему? – Алана запрокинула голову. – Иначе ты приставишь ко мне большой острый нож, как планировал сделать с моим бедным кузеном?
Я крепче сжал ее бедро, без сомнения оставив следы. Отлично.
«На ней будут мои метки, пока я жив. Уже слишком поздно отступать», – подумал я.
– Если я и приставлю к тебе нож, детка, то не для того, чтобы порезать.
Ее хмурый взгляд и розовый румянец были очаровательны. Она учащенно задышала. Затвердевшие под платьем соски, словно маленькие острые бриллианты, царапали мою грудь, а бедра терлись о мои. В тот момент она совершенно точно не контролировала тело, но все равно бросила мне вызов. О, это было огромной ошибкой.
– Слушай, мы оба знаем, что, хоть ты психопат и убийца с кучей врагов, поднять на меня нож ты не осмелишься, – сказала она.
Раньше в жизни меня мало что удивляло.
Но Алана не переставала меня поражать.
Ее абсолютная наивность и невинность… не говоря уже об отсутствии чувства самосохранения. Я ослабил хватку на ее бедре и быстро достал один из ножей.
– Наверное, из-за того, что я временно вернул тебя отцу, у тебя сложилось впечатление, что ты больше не принадлежишь мне и мои правила необязательно соблюдать.
Ее взгляд упал на нож, но она не выглядела испуганной.
Я обнажил лезвие, заточенное до экстремальной остроты.
Алана перевела глаза на меня.
– Серьезно?
Я поднес лезвие к вырезу платья.
– Что ты…
Одним резким движением я разрезал сверкающий материал, так, чтобы она почувствовала прикосновение металла, но не поранилась. Пайетки рассыпались по кафельному полу, и ее восхитительная грудь обнажилась. Увидев ярко-розовые соски, я сразу же захотел укусить их.
Она раскрыла рот от удивления.
– Мое платье…
– Я еще не закончил, – сказал я, опустив нож к милым розовым трусикам.
Паника наконец заставила ее напрячься, но меня было уже не остановить.
– На твоем месте я бы не двигался.
Зацепив лезвием ткань, я разрезал тонкий влажный шелк.
Она попыталась отстраниться, но я не позволил ей сдвинуться с места, и она задержала дыхание.
Улыбнувшись, я приблизился и поцеловал ее.
От силы его поцелуя у меня на глаза навернулись слезы. Нет, не потому, что мне не нравилось, а потому, что я на самом деле этого хотела.
Разум пытался осознать происходящее, но тело не слушалось. Я обхватила его плечи и прижалась, наслаждаясь тем, как его язык двигался у меня во рту. Торн был таким жестким и опасным, но что-то глубоко во мне трепетало, подводя ближе к кульминации.
Замерев – в его руках все еще был нож, – я поймала себя на мысли, что совершенно не знала его. У нас была всего лишь одна страстная ночь и одно прекрасное утро, когда он кормил меня завтраком. Мои плечи дрогнули, и я попыталась отодвинуться.
На миг он опустил нож, а затем прикусил мою нижнюю губу.
Наэлектризованная волна пробежала по телу и достигла ноющего клитора, к глазам снова подступили слезы. Я осторожно провела языком по губам и удивилась, не ощутив вкуса крови, хотя место укуса пульсировало от боли, а тело горело огнем.
Между бедер стало влажно, и я почувствовала себя неловко.
