По несколько раз мне снился один и тот же сон.
Тут я обычно с криком просыпалась и потом до утра не могла снова уснуть, слушая, как беспокойно трепыхается мое детское сердечко...
После таких жутких ночей я весь день ощущала жуткую усталость. Поэтому училась в школе довольно посредственно, несмотря на кучу талантов, здравый ум и твердую память.
2
Через пару лет связанные с зомби кошмары стали ослабевать. Я справила свое десятилетия, спрыснув его детским шампанским и пожелав себе больше никогда не думать о зомби.
Однако мысли о живых мертвецах все-таки не оставляли меня. А потом случилось страшное...
Мы с мамой шли из продуктового магазина домой вдоль липовой аллеи. И нам на глаза попались, сидящие на скамейках пенсионерки.
- Мама, а почему эти бабушки сидят без дела? - спросила я. - У них, наверное, много денег, раз работать не хотят.
- Они долго трудились и теперь заслуженно отдыхают, а государство им платит пенсию, - ответила мать.
- А почему они похожи на зомбиков?
- Они старые. У них мало сил. Ты тоже станешь со временем старой и немощной. Так что, когда станешь взрослой, заботься о трудовом стаже и высокой пенсии.
Мама погладила меня по волосам и добавила:
- Опасайся в будущем таких работодателей, которые будут пытаться тебя надуть, например, втюхивая про испытательный срок или платя "серую" зарплату. А есть такие нехорошие начальники, которые все соки высасывают из подчиненных, а потом выбрасывают их на улицу - больными и бессильными. И те уже не смогут добиться достаточного трудового стажа и получить достойную пенсию.
- И что тогда со мной случится? - заволновалась я.
Мать указала на спящих у помойного бака местных клошаров, укрытых грязным рваньем.
- Умрешь нищей. В ночлежке. На вонючем, набитым клопами матрасе. И закопают твой труп черной-черной ночью в черном-черном мешке в черной-черной земле городской свалки.
- А почему вон те трупы не суют в черные-черные мешки и не закапывают черной-черной земле? - указала я на бомжей, посчитав их мертвецами.
Вдруг куча рванья зашевелилась. Из-под нее показалась опухшая от побоев и битв с зеленым змием рожа бомжа.
Он открыл мутные глаза. Увидел меня. И приглашающе замахал мне грязными руками: мол, иди к нам, подружка, у нас веселей, чем в школе - будем вместе по помойкам шастать, пить водку и искать приключений на свою искусанную вшами задницу.
Тут же проснулась еще пара бомжей. Они начали чесаться и что-то бухтеть себе под нос.
- Зо-о-о-мбики! - вскрикнула я, видя, как оживают "трупы". - Это зомбики!
- Останешься без работы, превратишься в такого же "зомбика", - сообщила мне мать, указывая на бродяг.
Я ужаснулась такой перспективе и разрыдалась во весь голос...
Вдруг бомжи направились к маме. Они, вероятно, надеялись стрельнуть у нее денег на выпивку. Но я подумала, что "зомби" хотят покусать ее, и загородила маму собой.
- Идите прочь, проклятые зомби! - сквозь слезы закричала я. - Я сейчас сама вас всех покусаю!
Я достала из переполненной урны пустую банку из-под пива и бросила ее под ноги клошарам, дабы те не усомнились в серьезности моих намерений принять бой, даже если он станет для меня последним.
Московские клошары отличаются от своих парижских коллег умом и сообразительностью. Поэтому они сразу смекнули, что мы не желаем с ними общаться и, а желаем вызвать сюда полицаев с дубинками, и быстренько свалили от нас по своим важным делам.
Мать с открытым от изумления ртом смотрела спектакль, в котором я громко ругалась и грозила кулачком бомжам.
- Процесс зашел слишком далеко, - наконец пришла в себя мама. - Думаю, Ника, тебя надо сводить к врачу...
Вечером этого злополучного дня мы с мамой сидели в кабинете детского врача.
