Желтовато-фиолетовые круги под его глазами лучше всех учебных пособий и научно-популярных фильмов доказывали простую научную истину о том, что неправильный опохмел приводит к длительному запою.
Сей Гиппократ микрорайонного розлива начал беседу с нами с более чем странного пассажа:
- Каждый высококвалифицированный специалист достоин того материального достатка, которым соответствует его способностям и прилагаемым к труду способностям.
То есть такое начало было странным для меня - десятилетней девчушки. А вот маму столь замысловатое изречение эскулапа (наверняка домашняя заготовка) ничуть не удивило.
Она достала из сумочки конверт с деньгами и положила на стол перед бескорыстным бойцом с коварным зеленым змием и бесстрашным борцом с отечественной системы бесплатной медицины.
Трясущимися с бодуна лапками врач быстренько сгреб конверт в ящик стола и, удовлетворенно хлюпнув носом, изрек:
- Маленькие деньги всегда стоят большого труда.
После этого медикус вышел из кабинета.
- Мама, а чему дядю доктора так колбасит? - спросила я у матери.
- А кого сейчас не колбасит? - ответила вопросом на вопрос мать, и я заподозрила, что в роду у нас были евреи...
Через пять минут врач вернулся - раскрасневшийся, помолодевший лет на сто и пахнущий дешевым коньяком.
- Значит, Мика, ты настаиваешь, что зомби существуют? - не стал ходить вдоль и около темы врач, усаживаясь в кресло.
- Я не Мика, а Ника, и ни на чем не настаиваю, - заявила я. - Хотите ничего не знать о зомби, не знайте. И можете даже не носить с собой микстуру от них. Только не жалуйтесь, когда покусают. Я Вас предупредила, и теперь моя совесть чиста.
- Ты всем рассказываешь про зомби? - спросил меня врач.
- Нет, конечно, - фыркнула я. - Я же не сумасшедшая. Это попы могут спокойно говорить, что черти и бесы повсюду шныряют. Их в дурку не упекут, потому что Конституция религию защищает. А вот я, чтобы про зомби рассказывать, должна сначала культ соответствующий организовать и зарегистрировать его, а потом уже трепаться о том, что кругом зомби и весь мир в опасности.
Эскулап рассмеялся и задал странный для российской медицины вопрос:
- Слушай, Ника, а кто, по-твоему, Бог?
- Человек, который может то, чего другие не могут, - ответила я. - Непонятно, почему он до сих пор не утопил в Москве-реке всех нехороших дядек и не сжег всех зомбиков планеты в Митинском крематории.
- Ты сильно боишься их? - поинтересовался у меня непутевый коллега старика Гиппократа.
- Очень, - призналась я и пустила слезу.
- Доктор, ее можно вылечить? - мать обняла меня и с надеждой посмотрела на врача.
- Вполне! - легкомысленно обнадежил маму этот шарлатан. - Главное, чтобы девочка находилась под наблюдением школьного медика.
- Но он же не психиатр! - заподозрила неладное мама.
- Да он, скорее всего, даже и не врач-то толком, - сдал с потрохами всех школьных медиков страны любитель паленого коньяка и вымогатель незаслуженных взяток. - Сами знаете, кто в школу идет работать. Явно не соискатели Нобилевской премии. Но пригляд - дело нужное. Это завсегда пригодится.
- А что будет, если про фобию Ники узнают в школе? - забеспокоилась мама.
- Никто ничего не узнает, гарантирую, - заверил нас медикус. - Есть такое понятие, как врачебная тайна.
3
Этот спившийся халтурщик, которому я бы даже насморк лечить не доверила, врал нам, как сивый мерин.
Запомните, сестрицы: нет такого понятия, как врачебная тайна!
Сию нехитрую истину я испытала на собственной тонкочувствительной шкурке уже через неделю после нашего с мамой визита к детскому врачу.
Я сидела тихо за партой в классе, чьи были стены увешаны портретами известных русских писателей и поэтов, и, никого не трогая, и ждала начала урока литературы.
И тут ко мне подваливают трое придурков-одноклассников и начинают гнобить меня и называть "больной на голову" и "дурой, верящей в зомби".
- Ничего я не больная! - обиделась я. - А зомби существуют!
Придурки расхохотались надо мной и стали корчить мне рожи и изображать оживших покойников.
Вдруг мне вспомнились мои сны про луг и вылезающих из-под земли зомби-одноклассников. И мне тут же стало казаться, будто наехавшие на меня придурки и в самом деле - сначала медленно и еле заметно, а потом уже все более и более быстро и явно - превращаются в ходячих мертвецов (ну там трупные пятна, длинные клыки, налитые кровью глазищи и все такое).
Я заорала так, что в классе задрожали стекла и со шкафа упал глобус, а потом вскочила на ноги и бросилась к выходу из класса, расталкивая одноклассников, еще не пришедших в себя от моего крика...
Неделю я была в совершенно невменяемом состоянии. Ну а потом, типа, отошла. Правда, школу пришлось сменить. На старую же у меня не хватало смелости даже посмотреть. Мне чудилось, будто над ней клубится мгла, а из ее окон слышатся стоны боли и крики отчаянья.
Впрочем, и в новой школе мне пришлось немало претерпеть за мою веру в существование зомби. Нет, там меня за них не гнобили. Просто я жила своей жизнью (чтением всякой оккультной макулатуры и просмотром ужастиков и фантастики), а мой класс - своей.
