Я посмотрела на свое отражение строгим, требовательным взглядом. Расправила плечи. Выпятила вперед нижнюю челюсть, как Шварценеггер в "Терминаторе". И произнесла:
- Я не тварь дрожащая, а, типа, право имею! Вперед, Ника! Испепели нежить пламенем священной ярости! За веру! За добро! За Русь святую! За достойную пенсию!
- "Сим победиши!" - проговорила я, рисуя губной помадой на своей белой папке православный крест, и добавила: - Трепещи, нечистая сила!
Я воздела к потолку сживающие папку руки и, грозно потрясая ею, направилась к выходу из сортира со словами:
- Страшись, мертвец, животворящего знака! Страшись меня - бича в длани Божьей! Я буду лупить твоей башкой по стенам! Я буду выкалывать твои черные глазищи ручкой с логотипом ОВО "LАДИК"! Я буду петросянить тебя тупыми шутками из "Кривого зеркала" до тех пор, пока твои залитые трупным ядом мозговые извилины не заплетутся в клубок! Я тебя расстреляю из...
Тут я сбилась с пафосного стиля, поскольку попытка открыть пинком дверь уборной, провалилась. Дверь не поддалась моей ноге.
Повторялась история с моим входом в офис "ИNФЕRNО". Только у клозетной двери не имелось второй створки.
"Чего-то не везет мне сегодня с входами-выходами, - отметила я. - А вдруг меня тут нарочно закрыли? Зачем? Типа, испугались. А чего им меня бояться? Так ведь я могу раскрыть все их тайны и продать материал газетчикам или слить его в интернет. Но не легче ли меня сразу пришить, чем на всю жизнь законопатить в сортире? Да никто не будет конопатить: дождутся вечера, когда лишних глаз в офисе не будет, вытащат меня отсюда и замочат. Потом кровь выпьют, а мясо сожрут. Я, хоть и не собачатина, но, думаю, зомби придусь по вкусу".
- Ну уж нет, не видать вам моей кровушки! Выпустите меня отсюда, злыдни! - рассердилась я и пригрозила незримому противнику: - А то ща как тут все повышибаю, на фиг, что весь офис рухнет.
Зло ругаясь, я стала долбить ногами ни в чем не повинную дверь.
Та не поддалась.
Последние остатки страха покинули меня. На его место пришла злость на проклятых зомби.
- Я выкину ваши вонючие тела из окон, - пригрозила я коварным тварям. - А потом отрыву вам ноги и руки, победно хохоча над вашими беспомощными телами у моих ног. Вашенские же челюсти, в бессильной злобе клацающие зубами, я вырву и отнесу Пал-Никодимычу. Пусть старик знает: Лодзеева - это никакая-то там гламурная мадамочка и недаром ест свой хлеб, она, ежели придется, и упыря на скаку остановит, и избу с чертями сожжет.
Вдруг мне пришло в голову, что дверь может открываться совсем в другую сторону. Я проверила догадку и, проклиная свою тупость, легко вышла из нужника, пропитанного запахом моего страха.
Чтобы вернуть себе боевой дух, я грозно помахала папкой в сторону кабинета Хорькоффа, и от души обматерила всех зомби мира, а заодно с ними и Пал-Никодимыча. Досталось от меня и П.П. Прушкину. Хотя, если подумать, он тут был совсем ни при делах.
6
Страх сползал с меня, словно тающий на мартовсков солнце снег с крыши ржавого "жигуля", простоявшего без чехла всю зиму во дворе, капая на пол сортира остатками паники и самоедства.
И я поняла, что всю жизнь делала дела не так, как надо. Я ведь как себе говорила все время? Я говорила себе: "Ника, сваргань эту дребедень и будет тебе счастье". Но после честно выполненной работы никой радости не наступало. И так по жизни у меня и пошло: рассчитываю, что сделаю домашнее задание, и будет пряник, а вместо него пролет; бегаю на работе, как бешеная лисица, а праздника все нет и нет.
А ведь надо вести себя по-иному, сестрицы. Надо не ждать бонусов по окончанию какой-либо дерьмовой работы, это ослабляет мускулатуру и тормозит мозги.
Следует порадовать себя перед началом - улыбнуться, откушать пастилы, погладить мурлыкающего кошака, - а потом уже приниматься за мытье полов и стирку-глажку.
И еще. Знайте, сестрицы, даже из самой гнилой ситуации выход всегда есть и не обязательно в окно пятнадцатого этажа. Просто мы о нем не догадываемся, и тут надобно хорошенько пораскинуть мозгами.
Да-да, знаю-знаю, каждой из вас кажется, что уж ее-то ситуация точно безнадежна.
Сестрицы! За последние 50 000 лет в человеческом обществе все эти ситуации повторялись миллионы миллионов раз - в шалашах и пещерах, вонючих лачугах и отделанных позолотой и мрамором дворцах. И раз человечество уцелело, значит, выход есть.
Я вдохнула полной грудью пахнущий дезодорантом воздух сортира, затем выдохнула все лишнее, задержала дыхание и вышла в коридор.
ГЛАВА 8. ВООБЩЕ-ТО, Я ЧЕЛОВЕК ДОБРЫЙ
1
