- Постойте! - я уперлась ногами в дверной косяк и этим смогла остановить процесс моего изгнания. - Давайте поговорим! У меня, кстати, одна знакомая есть. Ее тоже Снежаной зовут. Она торгует собой по телефону. Говорит, у них там все Снежаны да Миланы. А на самом деле - Ленки, Машки да Наташки.
Секретутка отпустила меня. И я шлепнулась на покрытый ковром пол, прошипев:
- О, мой га-а-а-д, блин-на-фиг!
Моя противница ухватила меня за шею и попыталась поставить на ноги. Но я не далась - вывернулась из захвата и очутилась на карачках. В такой позиции даже мой небольшой борцовский опыт оказался неплохим противовесом чудовищной силе противницы.
У нас с ней завязалась отчаянная борьба в партере. И если б в приемной сейчас оказалась съемочная группа киношников, они сняли бы самую лучшую сцену в истории мирового порномотографа.
И дали бы нам с секретуткой "Оскара" в номинации "Лучшие героини фильма о горячей лесбийской любви". Причем, надо честно признать, что "Оскара" за роль первого плана все-таки отдали бы секретутке. Уж больно красиво и жестоко она меня выворачивала мехом вовнутрь.
Да, сестрицы, я дралась аки пойманный на краже заячьей шкурки древний норманнский берсерк на рынке Великого Новгорода. Я отчаянно сопротивлялась гнусному насилию, производимому надо мной секретуткой, - брыкалась, кусалась и плевалась. И многажды обозвала свою спарринг-партнершу словами, считаемыми чересчур грубыми и неуместными в употреблении даже в самых продвинутых кругах элитных питерских клошаров.
В безнадежной борьбе с секретуткой я все-таки достигла небольшого успеха - сбила с нее очки.
"Опа!" - я замерла от неожиданности, увидев перед собой совершенно черные, как антрацит, глаза секретутки. А та, пользуясь тем, что я остолбенела от изумления, перестав трепыхаться, тут же ухватила меня за шкирку и выкинула в коридор, словно котенка, обгадишего ее любимые туфли.
3
О моих ощущениях после проигранной секретутке битвы рассказывать не стану. Почитайте опусы, где описываются чувства Наполеона, коими тот бередил свои душевные раны воспоминаниями о русских морозах и пиках казаков, несущихся на своих ретивых лошадках за его каретой, и вы, сестрицы, без труда поймете мое состояние.
Та легкость, с которой меня одолела секретутка, показала мне, насколько я слаба и беззащитна. И это - аж после десятилетия упорных тренировок!
Мне было жалко этих десяти лет. Мне было жалко, что при выходе с тренировки меня не сбил грузовик. Я тогда умерла бы в гордом ощущении своей силы и мастерства.
Я стояла на карачках посреди коридора и, словно все тот же вышеупомянутый Наполеон, стойко, но безутешно переживала свое Ватерлоо. Но в отличие от корсиканца, надежды, что где-то рядом маячит долгожданный корпус тупорылого Груши, у меня не имелось.
Я тут была одна - маленькая, хилая, слабовольная. Одна против злых зомбей, имеющих нечеловеческую силу тела и воли, а также против корчащего мне страшные гримасы злого рока.
Ощущение собственной неполноценности так придавило меня, что мне почудилось, будто на мои плечи положили мешок цемента, а на него еще взгромоздили и бронзовые бюстики Бонапарта и Жозефины.
Та шняга из миллиардов нейронов, связей между которыми больше, чем звезд в Млечном пути, что поэты и метафизики именуют душой, а нейрофизиологи мозгом, страдала и мучилась. Ее колбасило от бессилия и отчаянья. Она тряслась в беззвучных рыданиях по моим фантазиям на счет собственного мастерства рукопашной борьбе без оружия.
Безжалостная действительность вырвала меня своей уродливой костлявой рукой из детского сада с мягкими розовыми игрушками, с книжками с картинками про принцев, побивающих драконов и спасающих принцесс и их канареек. Вырвала безжалостно и бесповоротно. Вырвала и бросила во взрослую жизнь, где по улицам бегают маньяки с топорами и матери бросают новорожденных младенцев в мусоропроводы, а я - умница и красавица - стою на карачках, ни за что ни про что отфигаченная секретуткой.
И в этой действительности я оказалась беззащитной, как двухнедельный котенок. Вахтер меня походя покалечил. Мымра меня вздула. секретутка тоже. Теперь для полноты картины мне должны надавать по ушам местная уборщица, электрик и мойщики офисных окон.
Я поднялась, как Россия, с колен и неспешно побрела по коридору в сторону лифта, занимаясь на ходу самобичеванием, вытравливанием из души прежних наивных благоглупостей и проверяя целы ли кости в пострадавшей руке, за которую меня ухватила секретутка.
- Ни хрена себе заявочка! - возмутилась я, глядя на лиловые следы от злодейских пальцев, кои и без всякой судмедэкспертизы четко выделялись на моем запястье. - У дурынды силищи не меряно. Небось, армреслингом или штангой занимается. Кстати, если верить фильмам ужасов, зомби как раз и отличаются от людей огромной силой. Куда я попала, мама дорогая?! Расскажешь - не поверят!
Вдруг за моей спиной послышался звук открываемой двери.
"Неужели, Хорькофф захотел меня увидеть?" - я оглянулась, надеясь, что меня позовут обратно.
