Но такси денег у меня не имелось. Была карта на проезд в общественном транспорте. Но даже метро уже не работало. В принципе, клуб работал до утра. Но сил у меня - пьяной, усталой и голодной - дождаться рассвета в здравом уме и светлой памяти уже практически не осталось. В любой момент моя пьяная психика могла сбойнуть самым нехорошим способом.
К сожалению, придумать толковый выход из ситуации моя пьяная голова была не в состоянии. Оставалось только тоскливо ждать принца на белом коне, который прискачет сюда и увезет меня в замок, где в освещенном тусклым светом факелов зале, среди манекенов в рыцарских латах и гроздьями развешенного по стенам оружия угрюмые карлики в шутовских колпаках с бубенчиками жарят на вертеле сочащегося жиром вепря, приконченного ударом копья на утренней охоте.
И тут ко мне на диван подсел, нет, не подсел, а, словно ангел, сошел с неба (ну по крайней мере так мне привиделось сквозь пелену стоящего в моих глазах пьяного тумана, мой спаситель) русоволосый парень в скромном, но стильном прикиде. Лет эдак двадцати пяти на вид (как потом оказалось - тридцати).
Лицо парня я поначалу даже как-то и не разглядела. А вот идущую от него ауру надежности, уверенности и доброты я восприняла сразу, несмотря на довольное мутное состояние мозга. Наверное, уловила оное другими частями тела.
Парня звали Толик, а меня... ну а уж меня-то вы, сестрицы, и так знаете, как облупленную.
Чем мы с ним парили друг другу мозги, когда знакомились, хоть убейте, не помню. В кладовых моего сознания осталось лишь то, что, несколько минут потрепавшись о какой-то мути, мы перешли с грохочущего дискаря в тихий лаунж.
Там в уютном кабачке Толик накормил меня от пуза всякой всячиной, чем снискал мое расположение, которое не смог завоевать даже если бы смог пропеть все куплеты российского гимна.
Так что, сестрицы, все-таки в дебильных словах: "А я так тебэ люблу, что отдамыся за еду!", - имеется некая сермяжная правда, скрывающая многотысячелетней древности тайну власти женщин-домохозяек над мужчинами-земледельцами и мужчин-кочевников над гаремными женщинами. Кто кому подкладывает хавчик в миску, тот в доме и хозяин, несмотря на "Домострой", "Стоглав" и целых 12 томов поучений "Великих Миней Четьих".
Поскольку я весь день не ела, то, набросившись на еду, испытала прилив вдохновения. А где ж тогда, скажите мне, находится самое лучшее место для проявления у голодного оратора его риторических способностей, если не в пахнущем жрачкой и наполненном звяканьем ложек-вилок кабачке?
Еще никогда я так не блистала остроумием и не была столь обворожительной, как во время этого праздника живота. И была готова не только выступать перед всем российским народом, но и вести его на баррикады. Из всего народа передо мной находился лишь Толик. И поэтому именно на него обрушились все сто процентов силы моей разбушевавшейся харизмы.
Поначалу Толик не хотел пользоваться моим полубезумным состоянием для склонения к интиму. Парень дал мне визитку, на которой дописал к рабочему телефону номер своего мобильника, и ненавязчиво спросил номер моей трубы.
Но не тут-то было. Я наотрез отказалась расставаться и алкала любви. Дело в том, что желудочно-кишечный тракт - моя самая активная эрогенная зона. Британские ученые доказали: мужчины любят глазами, а женщины - ушами. А я - извращенка и мутантка - люблю желудком, набитым всякой вкусной хренотенью.
Когда я ем в мужской компании, то не просто хомячу продукты, а получаю такое же эротически-эстетическое наслаждение, какое получает сидящий в узилище матерый зэк, созерцая обнаженную красотку из "Хастлера" или "Плейбоя", наклеенную на стену тюремной камеры.
Вот и в описываемый моей шаловливой рукой момент я от еды возбудилась так, что... В общем, возбудилась сильно.
Итак, я предложила Толику продолжить знакомство в более непринужденной обстановке. Он не возражал...
Наш роман продолжался три месяца. Мы любили друг друга со всей страстью здоровых и молодых животных.
А еще Толик познакомил меня с пацанами из клуба исторической реконструции "Кольчужник". Пацаны научили меня фехтовать и слесарить, много рассказали про вооружение бойцов древних времен.
А потом я капитально разругалась. И с Толиком, и с пацанами. Но об этом в следующей главе.
ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ КРОВЬ
1
Кстати, сестрицы, не думайте что описание наших с Толиком отношений, это ботва ни о чем. Тут все события связаны в одну цепочку. А она, естественно, к зомби...
Всему миру на оных беззаботно плевать. Одна я беспробудно бдю и собираю о них сведения. День и ночь я на боевом посту. Одна против всех зомби мира
За последние годы я перечитала и пересмотрела кучу разной ботвы про зомби, ибо, как учили Наполеона Суворов с Кутузовым: врага надо знать в лицо, - то бишь в его гнилую и покрытую черными язвами морду.
