Георгий Илларионов рано умер, надорвавшись на сенокосе. Он здоровьем вообще был хлипкий, последыш, что говорить. Ангелина, Маиса и Катенька остались втроем, да так и жили много лет, не допуская в свой тесный мирок посторонних, в том числе и мужчин. Да и откуда им взяться-то было. В сорок первом году, как война началась, так все деревенские мужики на фронт ушли. Колхоз, на месте коммуны к тому времени созданный, одни бабы на себе тянули.
Ангелина их всех не любила. Ни для одной хорошего слова не находила. Самая же лютая ненависть досталась приехавшим из блокадного Ленинграда Марусе Никитиной с матерью. Уж чем они так не ко двору пришлись, да только Ангелина даже слышать про них не хотела. Марусю, ровесницу Катеньки, иначе чем дьявольским отродьем и не называла. И Кате строго-настрого запретила с Марусей общаться, не то что дружить.
Сразу после войны ненависть двух семей вышла на новый круг. И причиной тому стал вернувшийся с войны Иван Васильев. Красавец, боевой офицер, герой-фронтовик запал Катерине Илларионовой в душу, да так сильно, что она ночей не спала. А он, не обращая на Катеньку никакого внимания, влюбился в Марусю и женился на ней.
Катенька в день их свадьбы пыталась в лесном озере утопиться, да бабка Ангелина, почуяв недоброе, отправила Маису за ней проследить. Даром что старухе к тому моменту уже девяносто пять лет исполнилось, глаз у нее оставался острым. Маиса дочь домой привела, в беспамятстве в постель уложила, а Ангелина отварами из трав выходила и к жизни вернула.
У Маруси с Иваном через год дочка родилась, Нюрка. Но на тот конец деревни, где Илларионовы жили, она много лет не ходила. Родители боялись, что старая Ангелина девчонку пришибет ненароком. Когда Ангелина наконец отошла в мир иной, Нюрке уже шесть лет исполнилось, и, хотя Катерина от семьи более удачливой соперницы все равно нос воротила, жизнь поспокойнее стала.
Катерина Илларионова замуж все-таки вышла, пусть и повторив судьбу своей бабки. Сорок лет ей было, когда в деревню нового учителя прислали. Бездетного вдовца, бывшего политзаключенного. Старшая дочь Ирина появилась на свет через год, а Клавдия – в шестьдесят четвертом, когда матери сорок четыре исполнилось, а отцу пятьдесят. Но детство ее все равно было счастливым, потому что пожилые родители любили дочерей больше жизни, баловали да во всем потакали.
Старинная вражда с соседями за давностью лет забылась. О том, что Мария Васильева когда-то увела у матери ее первую любовь, Клавдия узнала, когда школу закончила да сама замуж собралась. Старшая сестра к тому моменту уехала учиться в Москву, да там и осталась, выйдя замуж и родив сына Ваньку. Много лет Клавка с Иркой не общалась. Сердилась, что та скинула заботы о старых родителях на плечи младшей сестры, а сама и носу в Глухую Квохту не показывала.
Клавка даже и не знала, жива старшая сестрица или нет, пока неделю назад не объявился Иркин сын Ванька. Зная о скандале, у Клавдии останавливаться не стал, забронировал себе номер на охотничьей базе. Но к тетке все-таки зашел, представился, так сказать. Да только Клавдия его выгнала. Не простила она Ирку за столько лет. Хоть старшая сестра и померла уже, а все равно не простила.
Племянник к тому же каким-то мутным оказался. Выспрашивать начал о прошлом семьи. Клавдия, конечно, рассказала, да только знала она немного. А уж как о бриллиантах Глафиры речь зашла, так она сразу племянника-то и выгнала. Семейную легенду о спрятанном старой графиней кладе она считала не стоящей внимания байкой.
Ее источником Клавдия считала свою прабабку Ангелину. Та так ненавидела Глафиру Румянцеву и так ей завидовала даже после смерти, что просто помешалась на этих бриллиантах, якобы спрятанных где-то в доме. Да кабы были они там, так за столько лет их неминуемо бы нашли. Так и Маиса считала, и Катерина, и Клавдия вслед за ними. А племянничек, стало быть, появился, потому что про клад узнал. Интересно откуда. Ирка-то сроду никакими кладами не интересовалась.
За окном снова послышался шум. Нацепившая пояс из собачьей шерсти Клавдия проковыляла к своему наблюдательному посту и осторожно, чтобы не быть замеченной с улицы, выглянула наружу. Там сын Нюрки, Петька Вершинин, тряс ее племянника Ваньку за грудки. Как грушу тряс.
На земле валялась сумка, откуда торчали тушки птиц. Клавдия разглядела парочку вальдшнепов и тетерева. Странно, на них вроде как не сезон. Племянничек еще и браконьер к тому же. Понятно, что правильному Петьке это не по нутру. Вершинин что-то кричал, сквозь закрытое окно до Клавдии доносились только отдельные слова. Она разобрала лишь фамилию владельца охотничьей базы – Аржанов, еще что-то про имение, да еще про семейное дело.
Ей это было неинтересно, и она отошла от окна, чтобы прилечь. Больная спина совсем ее измучила. Про драку и странный разговор племянника с Петькой Вершининым она совершенно забыла и вспомнила лишь спустя два дня, когда Петьку убили на охоте.
