Очередная дверь показалась сначала накрепко запертой, и я даже уже сжала в кулаке отмычки, но все же она едва заметно поддалась, когда я довольно чувствительно навалилась на нее плечом. Тяжелая, зараза! Я уперлась ладонями в леденящее влажное железо, налегла всем своим весом и так, сантиметр за сантиметром, проскальзывая ногами по полу, но все же сдвинула махину настолько, чтобы протиснуться в камеру.
Я подобрала факел, поводила им над головой. Нет, не камера даже, не темница, а какое-то совершенно уж странное помещение высветилось колеблющимся пламенем — пустое, лишь в центре подобие каменного алтаря, на котором покоился стилизованный металлический дракон. Статуэтка? Машина? Скорее уж машина, судя по сочленениям. Я коснулась ладонью сложенных крыльев, провела пальцами по маленькой голове со стеклянными глазами, невзначай укололась о маленький клык. Надо же, как детально и остро сделаны зубы. Что же это все-таки такое? Что за устройство?
Я решила от греха подальше покинуть эту комнату. Может быть, именно его надо как-то запустить, чтобы получить сокровища. А, может, напротив, оно способно превратить темницы в смертельную ловушку. Нет уж, сначала исследую все остальные места, а затем, если потребуется, вернусь к машине.
Снова ниши, решетки, осклизлый коридор, обрывающийся каменными выщербленными ступенями, вырубленными прямо в породе и ведущими еще ниже. Куда уж ниже? К счастью, лестница оказалась непродолжительной, она уперлась в небольшой и почти круглый грот. Воздух здесь оказался еще более спертым и тяжелым, желание выбраться отсюда поскорее усилилось. Но нет, не отступлю, пока не проверю эти семь дверей. Да, семь. Я медленно двинулась по часовой стрелке, успешно отворяя каждую дверь, но натыкаясь лишь на горестно раззявившие пустые рты сундуки. Правда, иногда факел выхватывал неверный блеск, но я с разочарованием поднимала с пола мелкую монетку, пусть даже и золотую. Где же сокровища? Неужели что-то произошло такое, что Рутхелы были вынуждены избавляться от богатства? Нет, скорее неумеренно тратили, предаваясь развлечениям… Или это уже сомнительная заслуга самого разноглазого? Лишь последняя, седьмая дверь вырвала из моей глотки победный клич. Вот они! Вот они, родные, милые, желанные! Я припала к сундуку, нежно погладила мореные доски и обитые железом углы. Мало, гораздо меньше, чем я ожидала, но все же они были здесь — изумительные ожерелья и сверкающие перстни, облагороженные кубки, массивные слитки и вливающиеся горстями в ладони монеты, завораживающие нити корундов и жемчугов, диадемы с бриллиантами и браслеты с сапфирами. Что из всего этого станет моим? Что зовет меня сильнее, трепетнее? Что дышит живее, звучит мелодичнее? То старинное ожерелье и превосходными изумрудами? Тот огромных размеров сапфир, от которого просто невозможно отвести глаза? Или эти прекрасно ограненные бриллианты, созвездием рассыпавшиеся по золотой основе?
Время еще есть, я еще почувствую, пойму, выберу безошибочно и без сожаления. Пусть сейчас мне тяжело расстаться со всей этой прелестью, пусть на сердце зарождается тяжесть разлуки, и так нелегко прощаться, пусть и на время, с этими остывшими без долгого внимания камнями, отводить взгляд от причудливо множащих образы граней, но я не буду в этот раз торопиться. Я вернусь тогда, когда нужно будет вернуться.
Не сейчас, позже.
Еще один день загорался вечерним огнем. Розовели редкие облака, протягивались золотистыми струнами небесного инструмента. Кто переберет их пальцами и родит заоблачную музыку? Чье умение оживит голоса далеких сфер, что прольются гармонией на умиротворенную морскую гладь, шелковисто переливающуюся под ласками ветра?
Я провожала взглядом солнце, еще яркое, но наливающееся первым румянцем. Заходит, закатывается, чтобы умереть, а завтра возродиться вновь. Пора и мою жизнь закатывать, менять, возрождать уже в ином качестве, пока я не привязалась слишком сильно ко всем обитателям этого удивительного острова. Нет, нет для меня ничего более опасного, чем крепкие связи, чем первые проблески нежелания расставаться. Сегодня это мимолетная нить, которую можно разорвать, а завтра уже кованые цепи, стесняющие движения и не отпускающие на волю.
В двух шагах и через тысячи расстояний возвышался Арвелл. Ветер трепал его волосы, так и не подстриженные умелой рукой, солнце щедро рассыпалось золотом по прядям.
— Хорошо иногда быть драконом.
— Иногда?
Не ответил, и я поняла, что и ждать не стоит продолжения. Да и вопрос неуместно прозвучал, как какая-то мелкая и никчемная придирка.
Прозрачный завиток облака растекся, изогнулся силуэтом истомленного скитальца. Скиталец превозмог усталость, распростер в немой мольбе руку, и кто-то великий, смилостивившись, позволил ей обрести силу крыла, потянувшего прочь от земли, переполненной несовершенством во всех его обличьях.
— Полетишь?
Пойдешь? Последуешь?
Не это прозвучало в высушенном слове, лишь пустота, слишком глубокая, чтобы пытаться в ней что-то искать.
Нет, не могу, не стоит. Но…
— Нет… хотя…
